Чтение онлайн

Но враги не думали валить Егорку. Захватив в пригоршни снегу, они затевали совсем безобидное сражение — в снежки. Егорка тоже взял ком снега и ждал наступления.

— А мы и не хотим с тобой драться, — заявил Володька и подошел вплотную к Егорке.

За Володькой подскочили и его друзья.

— Ну и отстаньте. Я тоже не хочу, — ответил миролюбиво Егорка.

Вдруг он почувствовал, как к ногам пробирается жгучий холод. Егорка обернулся. Толька и Витька стояли, как ни в чем не бывало, и ехидно улыбались. Егорка быстро сунул руку в пим. Там был снег.

Егорка опешил от обиды и сначала не знал, что делать. Потом снял пим, вытряс из него снег и снова надел.

В это время обидчики весело смеялись и кричали: «Горячо!», «Жжет!», «Снегоочиститель поломался!».

Егорка вытряс второй пим и хотел натянуть его, но тут в голове промелькнула одна злая мысль, и он вместо того, чтобы поставить пим, ухватил его как следует обеими руками, поднял и что есть силы треснул им по Витькиной голове. Витька взвизгнул и зажал голову. Вслед за этим тяжелый пим обрушился на Володьку.

Вечером отец пришел с дежурства позднее обычного и невеселый. Егорка сидел на нарах. Братишки уже спали.

— Где это ты задержался? — спросила мать.

— Сейчас расскажу, — ответил угрюмо отец и стал раздеваться.

Егорка почувствовал недоброе: неужели пойдет разговор о сегодняшней драке?

Так оно и есть. Раздевшись, отец сказал:

— Павловский вызвал к себе на квартиру и вместе с Людмилой Сергеевной ругали меня. Сама-то даже шантрапой всех обозвала.

— За что? — в голосе матери звучала тревога.

— Из-за него вон, — кивнул отец в сторону нар.

— Из-за Егорки?

— Ну да. Сегодня днем разбил до крови нос ихнему Витьке, а Тольку ударил по животу пимом.

— Каким пимом?

— Своим. Снял с ноги и треснул.

— Господи! Да разбойник ты, разбойник проклятущий. Да я тебя…

Мать схватила ремень и кинулась к нарам. Егорка весь сжался.

— Стой! Успеешь, — остановил отец. — Надо сначала разобраться.

— Да чего же с ним, с окаянным, разбираться! Начальникову сыну нос разбил! Да он, Павловский, сделает с нами то же, что и с Кусковым, со света сживет, если мы не зададим этой сатане такую взбучку, чтобы он визжал на весь разъезд.

Мать снова метнулась к Егорке, но отец опять удержал ее:

— Остепенись и отойди. Расправлюсь сам.

Случай был, действительно, тяжелый. Климовы да и все на разъезде хорошо помнили прошлогоднюю историю со стрелочником Кусковым. Его сынишка Петька во время игры в мячик ударил нечаянно лаптой по Толькиному лбу. Вскочила шишка. Павловский рассердился и потребовал от Кускова наказать сына. Кусков не выполнил повеление начальства и поплатился за это. Постоянными придирками и взысканиями начальник довел стрелочника до того, что тот вынужден был покинуть насиженное место и перевестись на другой разъезд.

Да! Выход только один — выпороть Егорку так, чтобы об этом знали все.

Отец пошел к нарам. От матери Егорка моментально бы юркнул в угол, захныкал бы, а потом принялся бы увертываться и обороняться как мог. Но ведь это был сам отец. Вот сейчас он подойдет вплотную, поднимет свою тяжелую руку, схватит за шиворот, как котенка, перенесет на пол и начнет…

Егорка сжался еще сильнее, затрясся весь, и по его щекам покатились крупные слезы.

Но отец не поднял руки, он сел рядом с Егоркой и приказал:

— Рассказывай!

Егорка стал рассказывать. Плачущим, срывающимся голосом он говорил без утайки обо всем: как, выпросив у Фени пимы, вышел на улицу и начал кататься с горки; как Витька и Володька схватили Гришку и заставили его кланяться; как он, Егорка, заступился за Гришку, как ему насыпали в пимы снегу и как затем он, наступая разутой ногой прямо на снег, лупил пимом своих противников.

— А еще, а еще, — продолжал жаловаться Егорка, — они обманщики. Один раз летом Толька и Витька, вынесли на улицу красивую книжку и говорят: «Будешь смотреть картинки?» Мне очень хотелось посмотреть, я говорю: «Буду». Тогда Толька говорит: «Ладно, мы тебе дадим ее, только ты прокати нас от оградки до перрона».

— Как прокати?

— На себе.

— И ты катал?

— Сначала на мне проехал Толька, а потом Витька.

— А дальше что было?

— А потом они сказали: «У тебя до книжки нос не дорос», засмеялись и убежали домой.

Егорка хотел было рассказать и о том, как в прошлом году Толька и Витька отобрали у него шашку, а потом Витька стукнул его этой шашкой по шее. Но отец не стал слушать об этом.

— Хватит, — он нахмурился еще сильнее.

А мать все еще не могла утихомириться, качала головой и приговаривала:

— Ну, везде ты суешь свой нос, везде. Ни одного дня не пройдет…

Наконец отец спросил:

— Что будем делать дальше?

— Не знаю, — Егорка смахнул со щек последние слезинки.

— А я знаю, — отец подвинулся к Егорке. — Никогда не связывайся с ними: не дружи, не играй, не дерись. Видишь, они какие? Если они кого обидят, то ничего, — молчат, а если их кто обидит — сразу жалуются отцу с матерью, а те злятся на нас. У тебя же есть своя компания: Гришка, Степка, Ванька и другие. Что вам, места мало?

— Они сами пристают.

— А ты отойди.

— Да — «отойди», они схватят за грудки и держат, а то на землю начинают валить. А я что — падать должен?

— Падать? — отец покрутил головой. — Падать не нужно.

— Учи, учи! — вступилась мать. — Научишь на свою голову.

— Одним словом, надо делать так…

Отец встал, прошелся из угла в угол и закончил:

— Не связывайся с ними. Понял?

— Понял.

— Ну и хорошо. А книжек я тебе достану. Вот поеду после получки на станцию Протасовку и привезу.