Чтение онлайн

Помнится, он все время одалживался у меня, на шелковые рубашки не хватало. Спохватившись, что я могу на это намекнуть, он ретировался, но напоследок все же укусил:

– Ну-ну... Ждем его в гости.

– Обязательно! Только ради тебя и с заначкой в кармане

Когда самодовольно усмехаясь, он развернулся и вышел, я перестала улыбаться. Мне безумно хотелось кое-кого прибить.

Полина на всякий случай меня пожалела:

– Юль, да не переживай из-за этой старой сплетницы! Ты бы знала, что он тут о тебе рассказывал.

– Догадываюсь...
– расстроено буркнула я, потянувшись за своим чаем. Вот сидела вчера у себя, надо было так и сидеть дальше!

– Не переживай, ему никто не верит!
– Я снисходительно усмехнулась.

– Поль, спасибо, конечно, за утешение, но сама знаешь, ложь, как тонко заметил кто-то из знаменитых, от многократного повторения становится правдоподобной. Правдой она, конечно, стать не может, но людей охмурить может вполне. Что ему, несомненно, удалось.

– Видимо так...
– нечленораздельно пробормотала Полина, таращась на меня. Потом виновато кивнула и вышла из кухни.

Не знаю, может быть это моя мнительность, но теперь я видела, что сотрудники, видимо после пояснений Юрия, косились на меня в лучшем случае с тихой жалостью или с недоумением, а кое-кто со злорадством - слишком картинно и подчеркнуто красиво в свое время ухаживал Юра. С большими букетам, песнями, прилюдным посвящением стихов и прочими глупостями.

Но особенно убивала не понятная мне жалость, которая проистекала из мысли: типа 'баба старая захомутать решила, а наш то добрый молодец еще ого-го!'

Плевать я хотела на вашего 'добро молодца', но после подобных взглядов я просто ненавидела каждое конкретное утро и поход на работу. Не, после каждого отпуска тяжело вливаться в рабочее состояние, но в этом году это было просто невыносимо.

Открывая по утрам глаза, я с ужасом представляла, что надо туда идти, здороваться, улыбаться, говорить, делать вид, что все в порядке, и я ничего не вижу.

Всю неделю после той встрече на кухне я сталкивалась с шепчущимися за моей спиной людьми. Стоило Юрке распространить свою версию, как на работе я стала местной знаменитостью. Никогда не желала проявлять к себе подобного внимания, но никого особенно не интересовало мое мнение.

Стало казаться, будто кто-то решил испытать мое терпение постоянными проблемами. Мало мне неприятностей на работе, так что-то случилось со здоровьем. По утрам стоило пошевелиться спросонок, как стреляющая боль пронзала голову. Руки и ноги немели, а в животе, будто навек, поселилась тошнота, которая не отпускала меня целыми днями.

Я уже боялась, есть, чтобы не попасть в конфуз. Ни о какой полноценной работе и разговора не шло, так что, вылавливая моменты относительного затишья, я писала по ночам.

Заехав после работы в аптеку, спросила средство от тошноты, которая мучила меня больше всего.

Фармацевт, невысокая молодая дама, в очках и зеленом хирургическом костюме, медленно меня оглядев, вежливо поинтересовалась:

– Вы беременны?

Я в шоке выдохнула, качая головой и пытаясь отыскать слова для ответа... Избавившись от шока, во мне внезапно появилась уверенность, что мне нужны не таблетки. И я купила тест.

Чуть позже, уже дома тупо рассматривая вторую полоску, я была не в состоянии осознать всю величину случившегося...

Ребенок...

Сначала стало страшно до ужаса так, что даже руки замерли... и тут я подумала о том, что штанишки в моем сне были рыжими.

Рыжий мальчишка... да еще похожий на отца.

Здорово ведь! Я улыбнулась, представив себе задорную рожицу смеющего малыша. Мой малыш будет самым хорошеньким! И чего это я себя накручиваю? Сама, что ли, не подниму?

Ну и ладно, что его папа все забыл, я то - все помню! Зато малыш будет только моим. Вот и хорошо!

Я выкинула полоску с тестом и радостно потерла руки.

Моя кошка будто понимая что со мной жалостно терлась о ноги. Я оглядела свое чудо и уверено сказала:

– Тучка, одевайся, мы идем гулять. Пора начинать новую жизнь!

Мне предстояло купить еще столько нужного!

Сергей

Валентина Петровна по обыкновению лютовала, какой день не позволяя мне выйти на работу. Ее помощники упрямо отбирали ноутбук и файлы с документами, ссылаясь на ее строгий приказ.

Дожились, лисы белок слушают! Я раздраженно покачала головой, и улегся на кровать, чтобы вновь не выслушивать нудные речитативы Тани, старшей дочери нашей 'белочки-умелочки', как ласково называли Валентину Петровну Даша с Людой.

Они с Людой вчера заехали меня навестить, но пробыли только десять минут, как их тут же выставили вон, под предлогом, что моим мозгам надо расслабиться и отдохнуть.

Да сколько можно!

Я полдня метался по спальне, изнывая от безделья. Что за изощренная жестокость сном лечить оборотня? Но Валентина Петровна уверяла, что будь у меня сложный перелом или еще что, она бы выставила меня в лес и неделю домой не впускала, но с отравленным мозгом надо отдыхать.

Нет, я честно выдержал неделю, не ропща и подчиняясь всем врачебным предписаниям, однако всему есть предел. Мой наступил на второй неделе этих нечеловеческих испытаний.

Как-то вечером, когда мою охранницу-врача, вызвали к маленьким дочкам, я незаметно позаимствовал Танин телефон, так как мои она давно отобрала. А на следующий день, пользуясь отсутствием Тани, собрал вещи, вызвал такси, и сбежал.

Удача мне благоволила. Я застал одетую в дорогу Дашу возле дома. Судя по пакетам со сладостями, которые она загружала в багажник, наша альфа направлялась к Люде в гости.

Заметив меня она остановилась, и удивленно произнесла:

– Привет, Сергей. Ты как тут оказался? Валентина Петровна сказала, что тебе надо отдыхать не меньше месяца?