Чтение онлайн

Впервые лицо его омрачилось грустью.

— Идай, Идай. Конечно же, мне ведомо твое имя. Но как могу я произнести его перед Шикраром и Ланен? Я не хочу тем самым предать твое доверие. Восемь сотен лет я не произносил его никому, кроме тебя, да и то лишь дважды. У меня нет теперь способности к Языку Истины, госпожа. Чего ты хочешь?

— Скажи мне его, — произнесла она, а я почувствовала, как ее охватывает какое-то неистовое безрассудство. — Произнеси его вслух, гедри Шикрар — Хранитель душ, он все равно узнает его со временем. И уж, конечно, ты без колебаний произнесешь его перед своей драгоценной!

Тут я поклонилась.

— Он не должен этого делать, госпожа. Впрочем, я не стану подвергать тебя опасности, — я вновь поклонилась ей. — Мой отец обещал меня демонам еще до того, как я родилась. Если им когда-нибудь удастся меня заполучить… Я находилась во власти одного из них всего лишь несколько мгновений, и то не могла сопротивляться его воле. А если я не буду знать твоего истинного имени, я не смогу открыть его никому.

Сказав это, я развернулась и пошла прочь, как можно дальше, на противоположный конец поляны, и там заткнула пальцами уши, напоминая самой себе малое дитя.

Акхор

Шикрар, к моей радости, тоже медленно удалился.

— Что ж, Идеррикантеррисай, — произнес я как можно мягче, — ты открыла мне свое истинное имя на восходе луны в ночь Зимнего солнцестояния, в год, когда я вступил в расцвет сил, увидев два с половиной столетия. — И я не мог изгнать из голоса былую свою суровость, когда добавил: — Ты сказала, что ждала, пока я достигну совершеннолетия, что страстно желала быть со мной, а теперь наконец можешь сказать это без осуждения. Когда я возразил, что знаю тебя недостаточно хорошо, что я все еще молод и даже не думал о том, чтобы найти себе избранницу, ты открыла мне свое имя. Не знаю, зачем ты это сделала, хотя я гадал над этим довольно часто. Возможно, тебе хотелось, чтобы мне сделалось стыдно и взамен я открыл бы тебе свое имя, — я приклонил голову, невпопад подумав, что это движение не имеет сейчас такой силы, как при прежнем моем теле. — С тех пор за твою преданную дружбу я не раз готов был открыть тебе свое имя, — продолжал я с горестью, — но не сделал этого, чтобы не подавать тебе ложной надежды, в то время как таковой и быть не могло.

Она выражала своим видом Стыд и Горесть, и передо мной с необыкновенной ясностью встали все годы, что мы провели в искреннем расположении друг к другу.

— Сейчас я могу открыть его тебе, если хочешь, — произнес я и медленно протянул руку, чтобы дотронуться до нее. — Или это лишь усугубит твою обиду?

Она не отвечала. Я понизил голос.

— Идеррикантеррисай, мое имя… мое былое имя — Кхордэшкистриакхор. Я не знаю, каким еще способом выразить тебе признание за многовековую дружбу.

— Кхордэшкистриакхор, это честь для меня, — ответила она наконец и с легким шипением добавила: — Правда, немного поздновато на мой взгляд. И все же я не могу отрицать. Ты действительно Акхор.

Однако истина состояла в том, что я им уже не был. Когда кто-то произносит твое истинное имя, особенно если он раньше никогда этого не делал, у тебя это должно вызвать определенные чувства. Я же ничего не чувствовал.

— Ланен! — позвал я. Она быстро подошла к нам. — Назови меня по имени.

Она выглядела удивленной.

— Не бойся, — сказал я. — И Шикрару, и Идай оно теперь известно. Мне нужно, чтобы ты его произнесла.

— Хорошо, Кордешкистриакор, — сказала она и, недолго думая, добавила на истинной речи: «Дорогой мой».

Я так и подскочил.

— Я слышал тебя! — я резко повернулся к Шикрару, едва не упав. Похоже, Ланен уже начала привыкать к тому, что меня все время приходится ловить. — Шикрар, обратись ко мне мысленно, прошу тебя!

«Акхоришаан, в чем дело? Слышишь меня?»

— Да! — воскликнул я и впервые в жизни почувствовал слезы радости; до этого я не раз видел, как Ланен проливает их. — Ах, Шикрар, унеси Ветры мою душу! Я слышу тебя! А я боялся, что навсегда лишился этого!

Внутренний голос Шикрара был полон тихого восторга.

«Я тоже, старый мой друг. Быть может, со временем ты вновь обретешь способность общаться. В конце концов, Акхоришаан, ты пока что еще не прочувствовал, каково это — быть человеком».

Я снова рассмеялся.

Но зачем тебе было нужно, чтобы Ланен произнесла твое имя? — продолжал он уже вслух. — Конечно, мы все его знаем, но для тебя это наверняка опасно, когда…

Нет, друг мой, — ответил я многозначительно. — Именно поэтому я и попросил ее проделать это для пробы. Я должен обрести ныне другое имя.

Последовала пауза, после чего Шикрар сказал, должно быть, первое, что пришло ему на ум:

— Может быть, Дэйшкантриакхор?

Я уставился на него. С миг я соображал, потом меня разобрал смех. Он тоже громко зашипел в ответ, а Идай, что стояла позади него и, по-видимому, расценивала наше поведение как не очень-то почтительное, в конце концов не удержалась и тоже разразилась смехом, окутав поляну облаком пара. Ланей повернулась ко мне.

— Что все это значит?

— Прости меня, дорогая, но похоже, мой старый друг Шикрар наконец-то оправился, и шутки у него, как всегда, совершенно невыносимые. Он сказал, что мне следует взять имя Дэйшкантриакхор — Странный царь кантри.

Она посмотрела на Идай и Шикрара, которые уже совладали со своим смехом.

— Очень мило, — сказала она сухо. — Только я бы такого имени не посоветовала.

— Должно быть, ты права, — ответил я. — По крайней мере, нас это весьма позабавило.

Я давно перебирал в голове слова Древнего Наречия, и когда мы рассмеялись, я уже понял, каким должно быть мое новое имя.

— Имя мое выбрано, Хадрэйшикрар, Идеррисай и Ланен, Маранова дочерь, и я прошу вашего внимания.

В последовавшей утренней тишине я встал перед теми, кого любил больше всего на свете, и произнес слова Поименования.

— Я открываю вам свое имя, дорогая моя возлюбленная и старые мои друзья, дабы вы одни ведали обо мне истину и могли бы с моего согласия называть меня по имени, дружески общаясь с моей душой. Мое общеупотребительное имя будет Вариен, Изменившийся, — так меня будут называть все. Но истинное мое имя — Вариен Канртиакор раш-Гедри Кадрешина Ланен — «Тот, кто превратился из царя Кантри в человека, возлюбленного Ланен». Это имя правдиво отражает, кем я стал. Если оно кажется вам слишком длинным, я все же прошу вашего снисхождения, ибо сердце мне подсказывает, что сохранность этого имени мне еще потребуется. Поручаю вам, друзья мои, хранить и оберегать его, не открывая более никому.