Чтение онлайн

Вайс провёл ладонью по лысине и, взглянув на окошко, откуда пробивался свет, ухмыльнулся.

– Знаете, в чём разница между нами? Да, я плохой человек, как и вы. Более того, я дрянной человек. Я убивал, делал гадкие дела, чтобы выжить самому и вырастить дочь. Но я понимаю и принимаю это всю жизнь. Не прикрываюсь честью, высшей справедливостью, верностью и прочим дерьмом, которым местные лорды пудрят мозги тем, кто им служит. Это и позволяет мне спокойно спать по ночам. Вы же, Раухель, всю жизнь пытались оправдаться в собственных глазах тем, что делаете блага для своего господина, для своего города и страны. И что же в итоге? Мы оба в темнице. Но здравый рассудок удалось сохранить лишь мне.

– Я вас не понимаю.

– Видите ли, Раухель, – вздохнул Вайс, – люди готовы лезть из кожи вон, чтобы казаться себе лучше, чем они есть. Подают милостыню, ходят в храмы, надеясь, что боги вознаградят их за это. Я же в этом отношении предпочитаю оставаться честным. И в первую очередь перед самим собой. Быть может, только такой скверный человек, как я, сумел бы остановить чудовище, которым, как говорите, вы стали. Но меня самого ввели в заблуждение, и вот теперь мы оба сидим здесь.

Вайс ненадолго замолчал и продолжил:

– По крайней мере, вы честно в этом признаётесь, что уже достойно уважения. Многие на вашем месте до последнего отнекивались, не желая признавать последствия собственных дел. Мы с вами, Раухель, бесспорно, пара негодяев, но негодяев честных, принимающих себя. К слову, вас, кажется, зовут Йоахим?

– Да, верно… – рассеянно ответил Раухель.

– Забавно, – здоровый уголок губ Вайса искривился в улыбке. – Нет ли у вас в роду анмодцев?

– Не припомню. А зачем вы спрашиваете?

– Йоахим – имя хоть и ригенское, но происходит из Анмода. Только там оно звучит как «Джоах». Мать рассказывала, она из анмади была. А вот отец-имперец редкой сволочью оказался, бросил её ещё до моего рождения. Когда-то больше всего на свете я хотел найти его и выбить все зубы, а потом как-то отлегло.

– Стало быть, вы родом из Анмода?

– Из имперского приграничья. Житья там таким, как мы с матерью, не было, но мы кое как справлялись. Вот только имя мне сменить пришлось. Матушка при рождении Ирмосом нарекла, в честь анмодского святого, а когда я устал разбивать носы тем, кто меня дразнил, пришлось стать Рихардом. И если кто-то из ваших предков тоже происходит из Анмода, то это чертовским примечательное совпадение, что мы оказались здесь вдвоём. Неспроста это.

– Фамилию, я полагаю, вы себе тоже выдумали, – улыбнулся Раухель.

– Верно, – кивнул наёмник и добавил, улыбнувшись: – «Вайс» – «белый», с моим цветом кожи некоторым болванам это тоже казалось смешным.

– Но зачем же выбрали именно это слово?

– Чтобы поводы сломать нос не пропали совсем. Иначе было бы совсем скучно.

За дверью послышался шум, затем неспешные шаги, а спустя некоторое время дверь в камеру открылась, и тюремщик бросил на пол миску с плоскими и круглыми, похожими на большие монеты, штуками. Не сказав ни слова, он покинул темницу.

– Имбирные пирожные, – с отвращением проговорил Раухель. – Когда-то были моим излюбленным лакомством, а теперь смотреть на них не могу.

– Тогда вы не будете возражать, если я подкреплюсь?

– Как хотите. Только оставьте пару штук или просто крошки. Мне… нужно.

Вайс почувствовал, как к горлу подкатил ком, вспомнив, для чего Раухель использует ставшие ненавистными пирожные. Но голод уже давал о себе знать, и наёмник с жадностью принялся запихивать сладкую выпечку в рот.

– Неплохо бы это чем-нибудь запить, – проговорил он с набитым ртом. – Воду хоть вам приносят?

– Да, но только ближе к вечеру. Вчерашнюю я случайно расплескал, когда случился припадок.

– Паршиво… Слушайте, вы, похоже, сносно определяете день, вечер и ночь. Так почему же не знаете, сколько дней провели здесь?

– Поначалу пытался считать, но потом запутался. И эти сны…

– Что ещё за сны?

– Иногда снится, будто я просыпаюсь и провожу день в камере, потом засыпаю во сне и просыпаюсь уже наяву. Тогда-то я и понял, что начинаю сходить с ума.

Жуя очередное пирожное, Вайс подавился и закашлялся.

– Чёртова... Морнераль… – говорил он с кашлем. – Саму бы… её так… кормить… без воды…

– Должно быть, госпожа Морнераль уже освоилась в Пламенном замке?

– Чёрта с два!.. – выпалил Вайс, и крошки полетели изо рта. – Ноги она отсюда… делать собирается. Видать, дракона испугалась.

– А как же этот мальчик? Как его имя…

– Делвин? Ей на него плевать. Жалко мальчишку, ничего хорошего ему без неё не светит. Местные лорды налетят, как стервятники, да на куски порвут. Если бы мне только выбраться, я б его с собой увёз. Подальше из этого проклятого замка.

– Вы к нему привязались, – осторожно проговорил Раухель.

– Он оказался втянут во взрослые интриги против воли. Когда я вёз мальчишку сюда, я и представить не мог, чем всё это обернётся. Теперь чувствую себя виноватым. Сам с головой нырнул в чан с дерьмом и его за собой утащил…

– Когда я впервые увидел вас, вы показались мне более толстокожим человеком. Скажу прямо, неспособным на сострадание к детям.

– А вы показались мне неспособным кататься по полу и мочиться в штаны, – огрызнулся Вайс и добавил: – Все мы не такие, какими кажемся на первый взгляд. Тот ублюдок, что продавал детей в бордель, я уверен, тоже для многих был образцом рыцарской добродетели… К слову, Раухель, вы ведь держали Дракенталь в руках. Неужто не знали о том, что творится в местных красных домах?

Бывший глава тайной службы сглотнул и заёрзал на месте.

– Чёрт побери… Да вы всё знали. И наверняка покрывали эту сволочь.

– Красные дома Дракенталя – богатейший источник информации, – с виноватым видом сказал Раухель. – Мне нужно было быть в курсе ходивших в городе слухов, а за сведения обычно приходится платить…

– Туда. Продавали. Детей.

Вайс поднялся на ноги и навис над сжавшимся Раухелем, заслонив свет. Он схватил бывшего главу тайной службы за горло и с ожесточением проговорил, глядя прямо в глаза: