Эхо
Шрифт:
Не сдаваться до самого конца. Этому учат родители, школа, муштра в разведке. Это постулаты и истина этого мира. Жажда жить поднимает мертвецов из могил, лечит раненых, ставит на ноги детей. Машины в крови и есть сила духа. Сила этого желания. И если бы Эхо всем своим сердцем желал отрастить третью руку – она бы отросла.
– Приехали! – мотор послушно заглох, перестав всасывать воздух. – Встать можешь?
– Ноги срослись. Думаю, да.
– А дыры от открытых переломов еще есть. Давай помогу.
Тавр перекинул руку парня за своей шеей и поднял его с багажника. Тяжелый костюм Эхо тянул вниз, да и сам парень был совсем не легким. Мужчина пинком открыл незапертую деревянную дверь своей хибары и вволок юношу во мрак своего дома. Тавр кряхтел весь путь до койки, и лишь бросив парня на кровать смог отдышаться.
– Спасибо, – Эхо расслабился, растекаясь на мягком матраце. – Я прям как тот старик…
– Видел что-то интересное?
– Ага. Старик назвал себя инженером сети.
– Люди столько не живут.
– Я тоже так подумал. Но он был странный. И вправду, словно видел сквозь стены.
– Безумный, быть может. Так, как получилось-то с тобой так? Ты ведь ниче и не рассказал.
– Не было сети, и я задержался на разведке. Зачистка пришла, хоть я и не отправил координаты. Пока я был в пещере с этим странным стариком, они активировали ЭМИ. Вот и все.
– Страшно было?
– Да нет. Я ничего не успел понять, – Эхо закрыл глаза, делая вдох полной грудью. – Только сейчас понял.
– Жить так хочешь?
– Да. Очень.
– Они тоже хотят, – Тавр присел на стул около кровати. – Неучтенные.
– Пропаганду мне устроишь?
– Нет… Ну то есть да. Тут как посмотреть…
– Да жаль мне их. Ты этого добивался? – Эхо облокотился, приподнявшись над кроватью. – Ты пропал на двадцать лет, а тут появился внезапно с пропагандой? Я после смерти отца так тебя и не увидел, а ты мне про неучтенных?
– Эхо, они тоже люди.
– Да. И, выбирая между ними и собой, я выбрал себя.
– А кто тебе сказал, что выборов только два? Твой отец знал, что их намного больше!
– Мой отец мертв, Тавр! – разведчик вернулся в удобное положение. – Я посплю немного. Чувствую, что внутри каша. А жить-то так хочется…
– Им тоже… – Тавр встал со стула, с укором глядя на Эхо. – Ладно. Проснешься – поговорим. Все равно тебе пока деваться некуда. Побудешь тут. Как другой разведчик приедет – передам тебя, если не проснешься.
– Ладно.
Эхо закрыл уставшие глаза, а за ними темнота. Все тело болело так сильно, что мозг впрыскивал в кровь уйму адреналина и эндорфина, от чего парень становился пьяным. И как только адреналин выветрился – парень провалился во мрак.
Сколько бы разведчик не ставил перед собой вопрос: «Зачем он выслеживает неучтенных?» он всегда выбирал ответ: «Это жизнь». Для Эхо все было решено еще много лет назад. Хочешь жить – ищи людей, выполняй приказы и не мешай процессу. Живым примером для парня был его отец. Точнее отец был уже мертв, а пример жив до сих пор. Несправедливость мира заставляла отца идти против Императора. Все закончилось, так, как и должно было закончиться. Отец мертв, мать тоже, а Эхо жив, и страдает от этого до сих пор. Страдает и жить хочет. Не бегать или прятаться, а жить. С комфортом, как все, в замке, пусть и в прогнивших вонючих казармах.
Жить и чувствовать этот красивый мир – неплохая цена за то, что Эхо наводит убийц на неучтенных.
– А ведь стоит один раз учесть всех. Провести переоценку. Сделать всех учтенными и немного потесниться… – раздался голос отца где-то в глубине головы. Машины в крови парня встрепенулись, и Эхо открыл глаза.
– Проснулся? – через открытое окно крикнул Тавр.
Эхо прокашлялся от долго сна и устремил прозревшие глаза на улицу, через деревянные ставни, болтающиеся на веру. – Долго я?
– Десять дней. Но теперь как новенький.
– Не чувствую себя новым. Жить хочу.
– Это хорошо, тогда вставай, освободи мою кровать, я по ней соскучился.
– Жрать хочется.
– Ну вот что ты за человеком вырос… Вставай, будет тебе еда.
Эхо навалился и встал на затекшие от долгого сна ноги. Даже лицо все стягивало от длительного простоя. Держась за предметы различной утвари, парень вышел на улицу, и прохладный вечерний ветерок обдал щеки и шею.
– Вот ради такого стоит жить, – улыбнулся юноша.
– Это да. Хороший вечер, – Тавр кинул мотыгу к дому. – А ты, я смотрю, ценитель.
– Где еда?
Тавр зашел в дом, погремел шкафами и вынес два куска хлеба. Эхо взял один и начал жадно жевать. – Хороший.
– Сам делал. В жизни отшельника есть свои плюсы.
– Почему ты тогда ушел?
– Я был сторонником твоего отца. Тоже хотел…
– Учесть неучтенных. Да, я знаю.
– Вот и пришлось уйти, чтобы не мозолить глаза новому Императору. Вот если бы твой отец занял его место…
– М-да…
– Мне дали выбор. Умереть или служить. Но выборов всегда больше, чем видишь. Я выбрал сбежать. Я все еще учтен сетью, но обратно вернуться не могу. Да и не хочу уже.
– Значит выбрал третье… Откуда в вас только силы на это берутся?
– Тебе, просто, пока еще не надоело. Рано или поздно ты устанешь от этого. От всех этих шорохов в лесу, поиска людей.
– А когда надоест?
– Станешь таким же, – тавр доел хлеб и с трудом проглотил последний кусок сухим горлом. – На связь выйти не пробовал?