Чтение онлайн

— Как мило с его стороны, — сказала бабушка, хотя, по-моему, ничего такого не имела в виду. Я заметила, что она перестала дрожать.

— Бедная Лорна, — проговорила она. — Любимая, любимая, любимая маленькая Лорна… в маленьком красном комбинезончике, который она носила в детском саду…

Я переживала за бабушку. Лучше бы она плакала, лучше бы каталась по полу и выла. Но то, как она себя вела, было гораздо хуже. Может, когда твое горе нестерпимо глубоко, ты проходишь сквозь него и оказываешь по ту сторону. А может быть, она просто приняла чересчур много таблеток. Сияние заливало ее от груди до плеч — это было видно даже через одежду.

— Ты можешь приехать и пожить у дяди Алекса, — сказала я.

Мои слова подействовали на бабушку так, будто я ударила ее по лицу:

— Нет! Нет, я никогда к нему не поеду.

— Но почему?

Крики снаружи становились все громче. Раздался звук автоматной очереди. Но, похоже, бабушку это абсолютно не беспокоило. Да и меня в тот момент тоже. Я просто хотела поскорее услышать ответ.

— Алекс и… и… и твой папа. Мама мне кое-что рассказывала.

— Что?

Но бабушка была не в состоянии говорить. Ее взгляд затуманился:

— Что, дорогая?

— Бабушка, ты хотела мне что-то сказать.

— Правда? Что-то об Оксфорде?

— Об Оксфорде?

— Оксфордском университете. Тебе почти шестнадцать, пора поступать.

— Бабушка…

Она вспомнила — ее лицо исказилось от горя. И тут же со смехом сказала:

— Ты так похожа на маму. Ее точная копия.

Я не понимала, что здесь смешного. А потом она заплакала.

Ко мне подошла Чонтича:

— Вы расстраиваете хозяйку. Пожалуйста, уходите.

Другой Эхо тоже двинулся в мою сторону:

— Вы расстраиваете хозяйку. Пожалуйста, уходите.

Я запаниковала. Это все не по-настоящему. Меня здесь нет.

— Все в порядке, — сказала бабушка. — Она не причинит мне вреда.

А потом прошептала мне:

— Они все подержанные.

— Бабушка, с тобой все будет хорошо?

Она нащупала оставшиеся таблетки:

— Да, да…

— А теперь вспомним, что ты хотела мне рассказать. Бабушка? Что я должна узнать? Про папу и…

В комнате что-то происходило.

По полу потекла темнота. Исчез один Эхо, за ним другой, мрак поглотил искусственный кактус и кошку. Среди тьмы осталась только бабушка, которая все еще что-то говорила.

— Бабушка! Бабушка! Я тебя не слышу! Я не понимаю, что происходит. Наверное, что-то со связью…

Вот и все.

Бабушкин восточный халат, бирюзовые волосы, искаженное страхом лицо растаяли, словно кошмар, растворяющийся в тумане сна. Сохранились только очертания ее рта, беззвучно произносящего мое имя.

А потом — ничего.

Ничего, кроме темноты считывателя мыслей.

Пока я не вышла из капсулы, мне казалось, что в комнате кто-то есть. Но когда дверь открылась, то я никого не увидела. Но на лестнице были слышны чьи-то шаги.

— Кто здесь?

Никто не ответил. Я подбежала к двери, выглянула наружу и увидела дядю Алекса. Он шел к широкому лестничному пролету.

— Дядя Алекс, — позвала я.

Тот остановился и оглянулся. Он улыбался, но выглядел смущенным.

— Одри, в чем дело? Как прошел разговор с бабушкой?

— Связь прервалась.

— Хм, странно. Это абсолютно новая версия, самая продвинутая. Давай попробуем еще раз.

Что-то…

Что-то было в его голосе. Я бы не обратила на это внимания, будь на мне нейродетекторы, но без них… Его голос звучал как-то… не могу точно сказать, но что-то вызвало у меня подозрение.

Мы попробовали еще раз. Ничего. Пустота.

— Проблемы тестирования, — пояснил дядя Алекс. Я подумала: «Что-то здесь чересчур много проблем тестирования».

— Не беспокойся, скоро все нормализуется. Может, ты хочешь попробовать другую капсулу?

Я подумала об Эхо и бабушке, которая из-за своих таблеток вела себя как безумная.

— Нет, нет, нет… Все в порядке.

Мне было жаль бабушку, но тогда я была почти уверена, что не смогу жить на Луне. Даже в виде голограммы я с трудом там находилась.

Я могла оставаться здесь. Или вообще нигде.

Позже тем же вечером ко мне зашел Яго. Спросил, можно ли воспользоваться моей иммерсионной капсулой. Очевидно, она давала доступ к новым голографическим играм или к чему-то подобному — была более навороченной.

Но перед тем как войти в капсулу, он заметил книги, которые Мадара привезла мне из дома и разложила аккуратными стопками на столе. Они лежали под картиной Матисса. Яго стал рассматривать их одну за другой. В основном это были очень старые книги (кроме голографической книги о «Нео Максис»). Ладно, сам факт, что были книги, заставлял мальчишку относиться к ним так, как будто это артефакты с другой планеты: «Гризовой… „Грозовой перевал“… „Над пропастью во ржи“… „Ромео и Джульетта“… „Франкенштейн“… „Философия XXI века“… „Джейн Эйр“…». Он ронял книги на стол, даже не подумав сложить их в стопки, как было.

Однажды папа написал: «Чем больше мы зависим от Эхо, тем менее цивилизованными становимся».

Папа, я люблю тебя. Прости, что не смогла тебе помочь.

В тот момент я была спокойнее — подключила нейродетекторы. И решила попробовать нормально поговорить с Яго. Мы впервые остались наедине, и я подумала, что нужно использовать момент. Было нелегко, но я понимала: если хочу разобраться, как устроена жизнь в этом доме, нужно начинать с Яго.

— Яго… ты любишь шахматы?

Никакого ответа. Только слегка приподнятая бровь.