Ёкай
Шрифт:
– Слышу. Вот потому нам её квартира и нужна.
– Ну так давай делать что-то, ну! – парень отпил ещё кофе и помахал в воздухе руками, словно толкая что-то перед собой. – Ну, чтоб результат был! А то у нас… – он красноречивым жестом обвёл окружающее пространство рукой и тут же просиял: – Слушай, а давай её отравим?!
Девушка покачала головой.
– Где я яд достану, который потом менты не смогут распознать? Нельзя так, Стёпка, нельзя. Успокойся. Я знаю, что делаю. Скоро всё наладится.
Стёпа пьяно ухмыльнулся. Он заглянул в чашку, удивлённо вскинул брови, и залпом допил оставшееся содержимое. Дарья позволила себе вздох облегчения. Едва различимый, на самой границе слышимости.
– Вот она, сука, вцепилась в эту хату свою. Как паучиха! Приезжа-а-ай, говорит, поуха-а-аживать за бабулей. А я молодой ещё, Дашка! Понима… – парня вдруг перекосило. Он навалился грудью на стол, прижал ладонь ко рту и бешено завращал глазами.
Девушка предусмотрительно отступила в сторону от дверного проёма как раз за миг до того, как Степан метнулся в коридор и юркнул в туалет. Из-за захлопнувшейся двери донеслись странные урчащие звуки. Степана вырвало, и он надсадно закашлялся.
– Стёп, у тебя всё хорошо? – из-за двери поинтересовалась Дарья, старательно пряча улыбку.
– А-а-а… – простонал Степан.
Его стошнило ещё несколько раз, но с каждым разом рвота вырывалась всё тише. Наконец, желудок опустел. Склонившись над унитазом, он со странным жужжащим звуком излил на белый фарфор желчь и опустился на колени.
Когда он вернулся в коридор, любовница ждала его тут же, с полотенцем в руках. Парень молча принял его, вытер багровое лицо, покрытое крупными бисеринами пота, утёр катящиеся по щекам слёзы.
– Чего-то… – смутился он. – Пивко не впрок пошло.
– Ага. Явно.
Хмель быстро выветрился, и он больше не хотел воевать. Во всём его облике появилась тупая покорность. От слабости у него дрожали пальцы и локти, а только что вытертый полотенцем лоб уже снова блестел.
– Приведи себя в порядок, – резко проговорила Дарья, вновь становясь самой собой. – От тебя перегаром разит. Мы скоро уже начнём.
Стёпа кивнул и пошёл в ванную комнату. Зажурчала бегущая из-под крана вода.
ОКОЛЬНЫЕ ТРОПЫ
За неделю Сонино беспокойство улеглось.
Первым её порывом было избавиться от амулета. Выйдя из дома отца, она даже направилась, миновав Павелецкий вокзал, на Шлюзовую набережную и долго стояла над мутной водой, вертя красную безделушку в руках и играясь с висящими на концах верёвочек бусинками. Но в итоге так и не решилась отправить его обратно в прошлое, швырнув в блестевшую в свете фонарей рябь. Вместо этого сунула побрякушку глубоко в карман. И сразу же почувствовала себя лучше.
Она привыкла к маленькому оберегу настолько, что даже стала его носить с собой повсюду. Будто вновь уверовала, что вылепленное из глины ухмыляющееся личико способно принести ей удачу и оградить от неприятностей. Откинувшись на спинку офисного кресла, она вертела его в руках, поглаживая подушечками пальцев трещинки на эмали, и, пряча улыбку, переглядывалась с коллегами. Было четыре часа дня, работать толком уже не хотелось, да к тому же менеджерам нежданно-негаданно перепало развлечение. Прямо за фанерной дверью просторного кабинета, не способной толком отсекать звуки, директор распекал начальника отдела продаж.
– Так почему?! – ревел генеральный. – Если ещё вчера было известно, что курьеры будут заняты, почему никто не почесался?! И что мне теперь, самому везти эти бумаги?!
В таком духе они общались уже несколько минут. Генеральный то повышал голос до крика, то понижал до угрожающего шёпота. Жанна Борисовна, Сонина начальница, отвечала шефу тихо и неразборчиво, пытаясь свалить вину на нерадивых подчинённых, но тот толком не слушал. Тем более, что в данном случае рядовые сотрудники были, и правда, ни при чём. Распаляясь всё больше, начальник трубил во всё горло:
– Что нормально? При чём тут менеджеры и курьеры? Курьеры что, сами на себя заявки составляют? Сами выезды на день планируют? Или сорвать сделку – это нормально?! Что не ясно-то было? Документы должны быть у поставщика до шести вечера! До! Шести! Сейчас сколько? Четыре? И почему они до сих пор у нас в офисе?!
Жанна снова зачирикала мелко, жалобно и бесполезно. Гнев директора не смягчился.
– Короче, Жанна… Борисовна. Теперь это ваша проблема. И решать её будете сами. Какими средствами – мне всё равно. Но если мы упустим клиента из-за вашей нерасторопности – я спрошу по полной программе. Ясно?
Тяжёлые шаги генерального медленно удалились по коридору. Дверь в кабинет широко распахнулась. Менеджеры моментально уткнулись в экраны, делая вид, что шерстят базы, выискивая, где бы урвать лишнюю копейку для фирмы. Жанна Борисовна медленно обвела подчинённых тяжёлым взглядом. Она раскраснелась от злости, щёки и шея выглядели как ошпаренные, а кудрявые рыжие волосы торчали в разные стороны, словно генеральный не только сделал ей выговор, но и от души потаскал за космы, вымещая злость. И все присутствующие прекрасно знали, что, стоит кому-то сделать хоть одно неверное движение – начальница тут же сорвётся на невезучем человеке. Поэтому мышки кликали, клавиатуры щёлкали, а взгляды не отрывались от экранов.
Жанна Борисовна в последний раз оглядела каждого подчинённого по очереди и вдруг повернулась, скрипнув каблуками. Прямо к сидевшей возле выхода Соне.
– Софа… – мурлыкнула начальница елейным тоном, по обыкновению коверкая имя девушки. – Ты сейчас очень занята?
Соня изобразила на лице сосредоточенность.
– Так… – она почесала переносицу. – Сейчас я жду звонка от «Созвездия-М», а пока составляю письмо в «Технополис». Потом я ещё планировала позвонить в…
– Я поняла, – продолжила начальница так же мягко. – А ты не могла бы мне услугу оказать? Нужно отвезти кое-какие бумажки клиенту. Это срочно, а курьеры все заняты до вечера. Согласна?