Экипаж «Кузнечика»

Шуршик сидел в машине и смотрел, как мимо проносятся другие автомобили.

– Скоро приедем? – спросил он в очередной раз папу.

– Уже приехали, – ответил тот, – вылезай.

Шуршик обиженно засопел: вечно папа со своими шуточками вместо того, чтобы сказать по-человечески, долго ли еще добираться. Он уткнулся в окно с неизменным пейзажем: серый асфальт с фонарными столбами, редкий лес и скучные серые ангары. Ничего стоящего! Но вот машина свернула на узкую бетонку, и через десять минут показалась ярко-голубая крыша дачного дома. Папа подъехал к дому и посигналил. Отворилась дверь, оттуда появилась бабушка. Она вплеснула руками и засеменила к калитке. Шуршик вылез из машины и побежал навстречу.

– Наконец-то! – обрадовалась бабушка. – Привезли! Лето в разгаре, а ребенок в городе торчит.

Шуршик обнял ее и замер, уткнувшись в живот. От бабушки пахло пирогами и мятой.

– Проходите в дом, – скомандовала она. – Нечего на пороге топтаться.

Папа достал из багажника пакеты с едой и потащил на кухню. Шуршик помогал ему, как взрослый. Последним он внес горшок с кактусом.

– А цветок-то зачем приволокли? – удивилась бабушка. – У нас своих полно.

– Бабушка, – обиделся Шуршик, – это же мой! Я за ним ухаживаю.

Кактус Шуршику подарили, потому что он просил котенка.

– Давай ты сначала на цветке потренируешься, – предложила мама. – А то котенка кормить и поить надо, лоток убирать, прививки вовремя делать.

– Я смогу, – заверил Шуршик.

– Вот и посмотрим. Даем тебе испытательный срок на полгода. Справишься – заведем котенка.

На следующий день папа и Шуршик отправились в магазин. На полках стояло много цветов: фиалки и герань, бегонии и глоксинии. Там же росли и яркие экзотические красавицы. Но Шуршик подвел папу к кактусам: ему приглянулся один, похожий на зеленую шишку с длинными тонкими иглами, спрятанными среди белого пуха. На горшке непонятными буквами было написано: Espostoa lanata.

– Вот этот, – прошептал он – Шуршик стеснялся, когда оказывался в незнакомом месте.

– Слушай, может, другой возьмем? А то это какой-то колючий, – папа потрогал пух и укололся.

– Так он же мальчик! – возразил Шуршик. – А мальчики должны уметь постоять за себя.

Дома Шуршик поставил кактус на подоконник и забыл про него.

Прошло два дня.

– Ты своего питомца поливать собираешься? – поинтересовалась мама.

Шуршик смутился:

– А надо?

– Конечно! – сказала мама. – Он же живой. Нам всем нужна вода.

– Ты мне поможешь? – попросил он.

Мама взяла с подоконника бутылку с отстоявшейся водой и увлажнила землю в горшке.

– Вот так. Теперь каждый понедельник и пятницу поливай свой цветок. Если хочешь, можем отметить на календаре, пока не привыкнешь.

С тех пор Шуршик никогда не забывал про своего подопечного. Со временем даже начал разговаривать с ним, как с другом. Делился тем, что случилось за день в садике, и рассказывал на ночь страшные истории.

Вот и сейчас Шуршик стоял посреди кухни и решал, куда поставить горшок.

– Отнеси в свою комнату, – подсказала бабушка.

Шуршик поднялся по деревянной лестнице в мансарду и поставил кактус на окно.

«Тебе здесь понравится», – пообещал он.

С мансарды можно было вылезти на крышу веранды, правда, бабушка не разрешала: боялась, что Шуршик упадет. Рядом с домом росла яблоня, ее ветви стучали по мансарде при сильном ветре.

Снизу послышалось:

– Шурик, мой руки и иди обедать.

На самом деле Шуршика звали Сашей, иногда Шуриком. Прозвище он получил за то, что раньше он любил конфеты.

– Опять фантиками шуршишь? – притворно хмурилась мама, обнаруживая пустую конфетницу. – Все конфеты вытаскал.

Шуршик вздыхал, но от сладостей отказаться не мог. Чтобы мама не ворчала, прятал обертки за тумбочкой. Но однажды родители отодвинули мебель и обнаружили клад из блестящих бумажек. Красные, желтые и серебряные сокровища кучкой лежали на полу.

– Да… – протянул папа. – Похоже, у нас не сын, а сорока-воровка какая-то!

Шуршику стало так стыдно, что он упал на диван, накрыл голову подушкой и полдня ни с кем не разговаривал. С тех пор конфеты ел редко, но прозвище закрепилось.

Шурик спустился обратно и сел за стол. Бабушка налила борщ.

– Спасибо, я не голоден, – Шуршик не любил вареную капусту.

– Пирогов не получишь, пока суп не съешь, – категорично заявила бабушка.

Шуршик начал медленно хлебать бульон, в сторону отодвигая гущу.

– Да что ж это за ребенок! – запричитала бабушка. – Готовишь, готовишь, а он по нормальному съесть не может. Пока донышко не покажется, из-за стола не выйдешь.

Пришлось доедать. После бабушка пододвинула тарелку с пирогами и чашку молока. Шуршик жевал и думал: почему капуста в борще – такая противная и невкусная, а в пирожке – самое то. Он закончил обедать и встал.

– А посуду кто за собой уберет? – разворчалась бабушка. – Вот ведь Шуршень какой выискался!

Шуршик не любил, когда бабушка так звала его. Это было обидное прозвище, напоминающее трутня – ленивую пчелу, которую за безделье выгоняли из улья. Так и слышалось: «Вот ведь трутень какой!» Шуршик наморщил лоб и отнес тарелку. И даже помыл ее и вытер полотенцем. Он не Шуршень!

Папа сидел на лавочке под яблоней. Та была такая старая, что казалось, что кора на ней изрезана морщинами. Боковые ветви росли невысоко от земли. Шуршик любил залезть на яблоню и сидеть в развилке.

– Ну что? – спросил папа. – Самолет запускать будем?

Шуршик сбегал и принес коробку. В ней лежал радиоуправляемый самолет. Этот подарок Шуршик получил на день рождения.

– Как назовем боевую машину? – поинтересовался папа.

Шуршик затих: хотелось придумать какое-нибудь особенное имя, но ничего в голову не приходило.

– Не знаю, – пожал он плечами.

– Давай вместе размышлять, – папа достал из коробки самолет и внимательно оглядел его.

– Цвет у него зеленый, – продолжил он. – Что у нас такого цвета?