Чтение онлайн

– Ага. Хочешь, чтобы я позвонила Хейли?

– Нет. Я сам ей скажу, – пообещал Хэл. – Ты готова еще к одному?

– Разумеется, – ответила Шварцман. Она всегда была готова взяться за что-то новое. С головой уйти в работу, посидеть дома наедине с книгой или посмотреть старый черно-белый фильм – обычно из тех, что нравились ее отцу, – это были лучшие ее моменты.

Теперь, когда Спенсер снова ее нашел, отвлекающие факторы сделались еще важнее. Телефонные звонки, жуткий букет желтых цветов за дверью ее квартиры…

Хуже всего было то, что никто в хорошо охраняемом здании не мог объяснить, как доставщик смог попасть на ее этаж. Семь лет и пять месяцев прошло с тех пор, как она ушла, но Спенсер до сих пор не сдается.

– Я сброшу адрес эсэмэской и пришлю фотографию, – сказал Хэл. – Я вышел из дома около пяти минут назад.

– Постараюсь уехать отсюда не позже чем через десять.

– Отлично, – сказал Хэл. – Скоро увидимся.

Она была готова завершить разговор, когда он сказал:

– Эй, Шварцман!

– Да?

– Ты хорошо поработала над тем последним.

Анна улыбнулась. Хэл любил похвалить своих коллег – ее, следователей, работавших на месте преступления, патрульных. Еще одно из его приятных качеств.

– Спасибо, Хэл.

Она закончила разговор, сняла лабораторный халат и повесила его в узкий шкафчик. Поменяв оранжевые «Кроксы», которые носила в лаборатории, на уличную обувь, собрала свой рабочий чемоданчик. Снова загудел телефон. Это пришел обещанный Хэлом адрес. Дважды нажав на иконку прикрепленного к сообщению фото, она дождалась, когда то загрузится. Вскоре картинка обрела четкость.

Женщина. Примерно ее возраста. Темные, волнистые волосы. Лежит на кровати. По коже Шварцман моментально пробежала дрожь, словно сейсмические толчки. Кто-то уже накрыл простыней ее ноги и живот, словно покойную нашли обнаженной; но над линией талии была видна тонкая полоска одежды. Если бы не бледность кожи, ее можно было бы принять за спящую.

В руках она держала небольшой букетик желтых цветов.

Сан-Франциско, Калифорния

Шварцман посмотрела на мигалку припаркованной у тротуара патрульной машины. Между вращающимися вспышками синего ей мерещились бесконечные желтые цветы. Как она ни старалась, у нее не получалось выбросить из головы найденное за дверью. Никакого предупреждающего звонка от консьержа. Звякнул лишь дверной звонок. И все.

В глазок Анна увидела пустой коридор. Затем открыла дверь и нашла возле двери огромный букет. Бледно- и ярко-желтые розы, каллы, фрезии, хризантемы.

Она сжала кулаки, пытаясь побороть страх.

Огни мигалок рисовали на светлом фасаде здания тени и подсвечивали синим цветом нижнюю часть листьев на невысоких дубках, высаженных вдоль бульвара, создавая впечатление подводного мира.

Чтобы не окоченеть на зябком ночном воздухе Сан-Франциско, соседи стояли вдоль тротуара в куртках, накинутых прямо поверх пижамы или спортивного костюма. Сбившись небольшими группками и сложив на груди руки, люди смотрели на дом.

Они ждали ответов. Это не тот район, где убивают людей. Было видно, что они замерзли и напуганы. Шварцман могла сказать о себе то же самое.

Но она не поддастся страху. Она не знала точно, стоит ли за этой смертью Спенсер. Правило судебной медицины номер один: никогда не пытайтесь заранее предугадать результат. Именно это она ценила в своей работе. Никаких коротких путей.

Анна вышла из машины, открыла багажник и вынула черный чемоданчик с жесткими стенками. Сосредоточенно прошла по тротуару к зданию, показала удостоверение и переступила порог.

Кен Мэйси дежурил у двери.

– Добрый вечер, док.

Шварцман улыбнулась его добродушному лицу.

– Добрый вечер, Кен. Не ожидала увидеть вас сегодня вечером.

Она сняла короткие черные ботинки и надела темно-синие «Кроксы», которыми пользовалась, работая в помещении.

– Поменялся сменой с Харди. Он купил билеты на «Уорриорз» 1 и теперь ведет на матч всю семью.

– Повезло, – сказала она, довольная, что есть минутка переброситься парой слов с коллегой.

– Это точно.

Шварцман натянула поверх кроксов синие бахилы.

– Есть ли новые рестораны, чтобы пополнить мой список?

– Пробовали тот ливанский ресторанчик, который я рекомендовал? – спросил он.

– «Маззат». Попробовала, – подтвердила она. – Да. Была там. На прошлой неделе. Хотела поблагодарить вас по электронной почте. Я заказала кёфте. Вкуснотища.

Кен улыбнулся.

– Я тоже обожаю кёфте. И бамию.

У Кена имелся бесконечный список лучших заведений этнической кухни в городе, торговавших навынос.

– Готова попробовать еще что-нибудь новенькое.

– Замечательно, – сказал он. – У меня есть кое-что для вас, когда вы вернетесь.

– Отлично. Я уверена, что проголодаюсь.

Кстати, она уже заметила одну особенность своей новой жизни в Сан-Франциско: здесь у нее усилился аппетит. В Сиэтле были потрясающие рестораны, но, увы, ей было не до них. Пребывая в вечном стрессе из-за Спенсера и учебы, Анна редко ела вне дома, а еда, которую она выбирала, скорее предназначалась для поддержки организма, а не для удовольствия.

И вот теперь, живя в новом городе, Шварцман частично избавилась от этого тяжкого груза, и ее аппетит улучшился. Для нее было обычным делом второй раз поужинать, поздно вернувшись домой с работы.