Чтение онлайн

Спутник Виты, мужчина примерно 30 лет, личность которого на данный момент не установлена, также получил ранения в результате инцидента.

Раненый был доставлен в больницу «Юниверсити-Колледж». Врачи оценивают его состояние как «критическое, но стабильное».

Вчерашний расстрел в «Ле Корбюзье» носит все признаки заказного убийства. Скотланд-Ярд отказывается комментировать это предположение. Представитель полиции заявил буквально следующее: «В данный момент расследование только начато, и подобные заключения пока преждевременны».

«Миррор груп ньюспейперз»

.40 ЕСП

.40 ЕСП («Европейский самозарядный пистолет») производится из высокопрочных, коррозиестойких полимеров и по праву считается лучшим пистолетом компании «Грубер-Литвак».

.40 ЕСП поставляется в трех вариантах отделки: «черный матовый», «голубой» и «нержавеющая сталь». Он обладает высокой устойчивостью к самым неблагоприятным воздействиям среды.

Наши специалисты оставляли .40 ЕСП на долгое время в соленой воде, стреляли из него при температуре -44°F/-42 °C и +153°F/+67 °C, а также подвергали его испытаниям на устойчивость к воздействию дождя и грязи по стандартам НАТО.

Каковы результаты?

К моменту публикации настоящего каталога из .40 ЕСП произведено 37 000 испытательных выстрелов патронами «смит-энд-вессон» без единой осечки: ни одной заминки при подаче патрона, ни одного случая перегрева ствола, ни одного заклинивания затвора!

Уникальная система обработки ствола (патент заявлен) защищает пистолет от износа и продлевает срок его службы.

Специалисты компании «Грубер-Литвак» создали средний пистолет оборонительного типа — .40 ЕСП — с максимальной останавливающей силой, которая только может понадобиться опытному профессионалу.

Разрабатывая пистолет, наши ученые не только закладывали основы технологий будущего, но также опирались на лучшие достижения прошлого. В конструкции .40 ЕСП использована модифицированная система Браунинга — как и в классической, неизменно популярной модели «Джи-Эм 1911».

Кроме того, благодаря «Усовершенствованной системе снижения отдачи» («УССО») .40 ЕСП имеет гораздо менее ощутимую отдачу и дергание ствола, чем аналогичные модели других производителей.

Наконец, .40 ЕСП удивительно безопасный пистолет. В его конструкции применена эргономичная комбинация пяти различных предохранителей, как автоматических, так и неавтоматических.

Компания «Грубер-Литвак» во всем мире заслужила прекрасную репутацию, и выпуск нашей новой модели .40 ЕСП, как мы рассчитываем, только упрочит ее.

.40 ЕСП — наш очередной шаг на пути к «идеальному пистолету».

О том, как ты лежал в коме, много не расскажешь.

Целых шесть недель я был не столько человеком, сколько крайне непродуктивным потребителем единой энергосети Великобритании. Своей жизнью я обязан сотрудникам «Сазерн электрик». Шесть недель вырабатываемое ими электричество дышало за меня, контролировало мой пульс, согревало и кормило меня, красноречиво попискивало от моего имени и следило буквально за каждым аспектом моего физического и умственного существования.

Это была болезнь-сон: болезнь, в которой ты сам участия не принимаешь.

Вот лучшая аналогия, которая приходит мне в голову: состояние комы можно сравнить с прекрасно работающим, «навороченным» телевизором, помещенным на Луну. Не получая телесигнала, мой ум воспринимал только чистейшую статику. В статических всполохах, как и в пламени, если долго на него смотреть, начинаешь замечать разные узоры и картины. Эти картины и дали повод для бурной дискуссии о так называемых коматозных снах. Моим главным кошмаром был волк, который периодически появлялся в моем сознании, — хотя никакого реального представления о времени у меня не было. Волк приходил и начинал грызть мои ноги. Другие пережившие кому люди, с которыми я общался через специальный Интернет-форум, также сообщали, что видели волка, но только после того, как я первым упоминал о нем.

Очнувшись, я обнаружил, что весь покрыт синяками, особенно руки выше локтей. Кроме того, мне показалось, что моя крайняя плоть иссечена каким-то острым предметом, возможно, скальпелем.

Мои ноги несколько утратили силу, поэтому мне пришлось пройти специальный курс реабилитации, чтобы вновь обрести уверенность при ходьбе.

За всю жизнь у меня не было таких длинных, таких необкусанных ногтей, как в течение первых нескольких часов после выхода из комы.

В палате интенсивной терапии стоял полумрак. Лампы направленного освещения заливали светом только столы медсестер. Мониторы приборов поблескивали зеленым и красным.

Мама дежурила у моей кровати большую часть этих полутора месяцев, и первое, что я увидел, когда открыл глаза, было ее улыбающееся лицо.

Моей первой мыслью было: Я должен пописать, второй: Теперь я обязан кого-то убить.

Да, именно так я и подумал: обязан.

Еще через несколько часов меня отключили от системы поддержки дыхания, после чего я долго кашлял и отплевывался.

На меня излилось море материнской любви.

Но еще раньше, чем я произнес первые слова, я начал грызть ногти. (Как только понял, что рядом действительно моя мать.)

— Бабушка передает тебе привет, — сказала она.

Это была неправда: бабушка страдала болезнью Паркинсона и все время забывала, какой она пьет чай, с сахаром или без, не говоря уже о существовании какого-то абстрактного внука. (Она предпочитала класть два кусочка.)

Периодически в палате появлялись врачи и медсестры.

Я начал выздоравливать.

Просыпаться было особенно тяжело, и я предпочитал оказываться в этот момент один. Я вел себя агрессивно — так, по крайней мере, считали окружающие. Я и на самом деле старался прогнать их подальше со своих глаз, чтобы избавиться от их навязчивого физического присутствия.

Я боялся цветов и других подношений, в панике съеживался при их появлении. Чтобы справиться со страхом, я заставлял себя подсчитывать виноградинки в каждой принесенной грозди.

Люди вокруг занимали слишком много места: гигантские существа с кратерами пор на коже, футбольными мячами прыщей и торчавшими из носа копьями волос. Я всегда вскрикивал, когда врачи склонялись к моему лицу с фонариками.