Чтение онлайн

— Что с ее родителями?

— Умерли.

— Вы знаете, как их зовут? Где они жили?

— Извините, они скончались до того, как она начала здесь работать.

В своем желании выглядеть важным и полезным Хови почти забыл, что они обсуждают Барри, а отнюдь не закоренелого преступника. Его, правда, немного заедала совесть: пусть Барри и заноза в заднице, но, обсуждая ее личность с агентами, он чувствовал себя неуютно.

— У нее неприятности? Она сделала что-то не так?

— Так, обыкновенная проверка. — Агент поднялся. — Просто по телефону она справлялась о здоровье первой леди, выказывая, как могло показаться, нездоровый интерес к миссис Меррит и ее окружению.

Хови расслабился.

— О, черт! Она звонила как друг. Он и стал и достаточно близки после того, как Барри взяла у нее интервью.

Второй агент сказал:

— Белый дом старается быть начеку, когда кто-нибудь начинает сильно интересоваться жизнью президента и его семьи.

Парочка поблагодарила Дженкинса с Хови за то, что любезно удел ил и им время, и удалилась. Хови же не удалось с легкостью улизнуть.

— Вы о чем-нибудь умолчали, Хови? — спросил Дженкинс.

— Нет, сэр.

— Что это за «жареные» факты у Барри?

— Только то, что я уже сказал, мистер Дженкинс. Клянусь Богом, не знаю, но Барри говорит, что эта история затмит Уотергейт.

— Так это связано с политикой?

— Она не уточняла. Заявила только, что дело громкое.

Дженкинс наставил на Хови указательный палец.

— Я не потерплю, чтобы на моей телестудии работали радикальные лунатики.

— Барри не лунатик, сэр. Она хороший репортер. Вы же сами ей об этом сказали в своем меморандуме.

— Я не посылал ей никакого меморандума. О чем это вы болтаете?

— Джордж?

Ванесса произнесла это так тихо, что засомневалась, услышали ли ее, но доктор, взглянув, улыбнулся ей в ответ.

— Рад видеть вас очнувшейся. Как себя чувствуете?

— Не очень хорошо. — Ее поташнивало, и было трудно сосредоточиться, лицо доктора плыло у нее перед глазами. Ванесса смутно припомнила отвратительную сцену, затем Джорж сделал ей укол, чтобы успокоить. Как давно это было. — Что со мной? Где Дэвид?

— Мы с президентом пришли к выводу, что вы нуждаетесь в полноценном отдыхе, поэтому поместили вас сюда. — Он похлопал ее по руке, но она и не почувствовала бы его прикосновения, если бы не посмотрела на свою руку, в вену которой через иглу номер четыре по капле втекал какой-то раствор.

Внимание Ванессы привлекло движение с другой стороны кровати. Ей улыбалась медсестра.

— Меня, зовут Джейн Гастон. Сиделке исполнилось пятьдесят пять или около этого. У нее было широкое приятное лицо и короткие светлые волосы.

— Миссис Гастон будет с вами круглые сутки, — пояснил Джордж. — Она прекрасно заботится о вас, и до сих пор вы были идеальным пациентом.

Ванесса смутилась и как-то разом растерялась. Комната казалась знакомой, но она не могла вспомнить, где видела ее раньше.

— Почему мне вкололи иглу номер четыре?

— Чтобы предотвратить обезвоживание, — объяснил доктор. — Ваш организм не задерживает жидкость.

Сиделка измеряла ее кровяное давление.

— Я больна? — спросила Ванесса, внезапно охваченная паникой. Почему они ей не говорят? Может, она пострадала в аварии и покалечилась? Или у нее смертельная стадия рака?! А может, на нее покушались?

Эти жуткие случайности были мгновенно замещены ужасающей реальностью — сюда ее поместил Дэвид.

— Где Дэвид? Я хочу с ним поговорить.

— Сегодня президент уехал в Вест-Коут, — ответил Джордж с милой улыбкой. — Полагаю, вечером он вернется. Вы наверняка сможете побеседовать.

— Зачем мне сиделка? Я умираю?

— Нет, конечно, миссис Меррит. Да вы ложитесь, ложитесь — сказал Джордж, легонько надавливая ей на плечи, когда она попыталась сесть. Он взглянул на Джейн Гастон. — Хорошо бы дать ей еще дозу.

— Но, доктор Аллан…

— Пожалуйста, миссис Гастон.

— Конечно, доктор. — Она покинула комнату.

— Где мой отец? — спросила Ванесса. Голос ее звучал слабо и отдаленно даже для ее собственных ушей. — Я хочу видеть папу. Позвоните ему, скажите, чтобы он забрал меня отсюда.

— Боюсь, это невозможно, Ванесса. Я не смогу этого сделать без одобрения Дэвида.

Вернулась сиделка со шприцем и сделала инъекцию ей в бедро.

— Вы выздоровеете быстрее, если расслабитесь и позволите нам о вас заботиться, — ласково произнес Джордж.

— Что со мной? Ребенок еще не родился? Джейн Гастон посмотрела на доктора Аллана.

— Бедняжка. Она думает, что еще беременна. Джордж хмуро кивнул.

— Мой ребенок, — всхлипнула Ванесса. — Вы приняли моего ребенка?

— Давайте выйдем. Пусть она отдохнет.

— Нет, пожалуйста, — прошептала Ванесса. — Не покидайте меня! Вы все меня ненавидите, я знаю. Почему вы молчите? Мой ребенок умер, да?

Доктор Аллан сделал знак сестре выйти из комнаты. Миссис Гастон тихонько закрыла дверь.

Ванесса мучительно пыталась что-то вспомнить. Это что-то было очень важным, но она никак не могла за него ухватиться. Надо думать, надо вспомнить! Обязательно!

И вдруг из глубины души ее вырвался стон. Она вспомнила безжизненное тельце, которое она подняла из колыбели, услышала отголоски своего крика в коридорах Белого дома в ту ночь.

— Мой ребенок, — всхлипнула она. — Мой ребенок! О Господи. Как больно!

Вместо того чтобы лишить воли, мучительное воспоминание взбодрило ее. Она не думала, что с ней будет дальше, и была уверена лишь в одном: ей нельзя больше здесь оставаться. Не замечая боли, Ванесса стала отрывать ленту, придерживающую иглу в вене. Сорвав ленту, она сглотнула подступившую к горлу тошноту и выдернула из вены катетер.