Чтение онлайн

Во врезающихся в память воспоминаниях о любви, потерях и горестях «Свет мира» («The Light of the World» [8] ) Элизабет Александер описывает эмоциональный крах, постигший ее после смерти мужа, Фикра Габриазиуса, и то, как она и ее сыновья, Соломон и Саймон, поддерживали и направляли друг друга в темном тоннеле скорби на пути к свету.

Элизабет вспоминает, что как-то перед сном тринадцатилетний Саймон спрашивает, не хочет ли она навестить Фикра на небесах.

«Я говорю: «хочу» – и ложусь рядом с сыном на кровать.

– Сначала закрой глаза, – говорит он мне, – и садись в прозрачный стеклянный лифт. Теперь поехали.

– Что ты видишь? – спрашиваю я.

– У ворот сидит Бог, – отвечает он.

Я спрашиваю:

– И как он выглядит?

– Как Бог, – говорит он. – А теперь мы заходим туда, где папа. У него две комнаты, – продолжает Саймон, – в одной узкая кровать и книги, а в другой он пишет картины. Мастерская просто огромная. Он может выглянуть в любое окно, в которое захочет, и рисовать.

Когда настает пора уходить, за нами возвращается тот же лифт».

«Ты можешь приезжать сюда со мной, когда захочешь», – говорит Саймон матери.

Элизабет Александер – поэтесса, отмеченная престижными наградами, в прошлом профессор Йельского университета, ныне – президент фонда имени Эндрю У. Меллона, – рассказывает о горечи утраты, постигшей ее пятнадцать лет назад. Книга Александер по сути – любовное послание Фикру Габриазиусу, признание, из которого мы отчетливо понимаем, каким он был мужем, отцом и художником. В книгу она помещает его прекрасные, яркие работы, и они словно оживают на страницах. Она описывает их с Фикром первую встречу. Вспоминает, как они влюбились, как вместе готовили, писали друг другу хайку в общей тетради, слушали Ахмада Джамала, Бетти Картер, Эбби Линкольна, Рэнди Уэстона и Дона Пуллена – «гениев африканского происхождения, от которых мы оба были в восторге».

В своих стихах – «Великое американское» («American Sublime»), «Венера готтентотская» («The Venus Hottentot»), «Книга снов Антебеллума» («Antebellum Dream Book») – поэтесса развивает тему связи прошлого и настоящего и поднимает вопрос о сложностях на пути к обретению собственного «я». Не стали исключением и эти воспоминания: в них она запечатлевает причудливые повороты судьбы, приведшие к соединению двух сердец. Случилось так, что Александер и Габриазиус родились по разные стороны света с разницей в два месяца: она – в Гарлеме, он – в раздираемой войной Эритрее, которую позже покинул ради Америки, проехав через Судан, Италию и Германию.

После его смерти Александер ощущает, как горе захлестнуло их дом. Ей кажется, что она «готова ждать его возвращения вечно»; вот сейчас она оставит свет в гостиной и на улице. Она грезит, что он вернется, быть может, приедет (подкатит верхом) на скейтборде. «Я старею, а он нет», – размышляет она.

Она не знает, как записать информацию на DVD-диск, потому что их с мужем это никогда не интересовало. Еще полтора года оплачивает его мобильный, чтобы не пропали отправленные им текстовые сообщения. И намеренно не заходит в книжные магазины – ей кажется, что она встретит его в отделе книг по истории, искусству или садоводству.

Александер и Габриазиус познакомились в Нью-Хейвене, в пригороде которого, Хэмдене, вырастили двоих сыновей. Александер прожила там довольно долго и с присущим ей поэтическим даром описывает ландшафт Нью-Хейвена как «причудливую смесь деревьев Новой Англии и индустриальных развалин», не забывая про неожиданно вкусную местную еду и удивительно гармоничное переплетение университетской и уличной жизни.

Заканчивается книга их с сыном переездом из Нью-Хейвена в Нью-Йорк. Накануне они решают посетить могилу Фикра, но из-за того, что прием у врача задержали, не успевают на кладбище до закрытия. Саймон принимает это как должное и произносит: «Могила отца напоминает мне о его смерти, я же хочу помнить о его жизни».

 Поэтесса развивает тему связи прошлого и настоящего и поднимает вопрос о сложностях на пути к обретению собственного «я». Не стали исключением и эти воспоминания: в них она запечатлевает причудливые повороты судьбы, приведшие к соединению двух сердец.

Лучше о нем не скажешь: «космонавт от бокса», «заковавший молнию в наручники» и бросивший «гром в тюрьму»; великолепный воин «с железными кулаками и прекрасным загаром»; «величайший из когда-либо живших бойцов», который мог «проскочить через бурю» и не вымокнуть.

Мухаммед Али не только поразил мир потрясающей скоростью и мощью на ринге. Он обрушил на человечество силу своих убеждений, решимость, с которой боролся против расистских законов Джима Кроу и отстаивал свободу творить самого себя: «Я не обязан быть тем, кем вы меня хотите видеть. Я свободен в своем праве быть тем, кем хочу быть я».

«Я – Америка», – провозгласил он с гордостью задолго до появления движения Black Lives Matter. «Я – ее едва различимая часть, и все же – привыкайте ко мне. Черный, самоуверенный, нахальный – это все про меня, а не про вас. У меня своя, не ваша религия. Свои, а не ваши цели. Привыкайте ко мне».

Он отстаивал свободу и социальное равенство вместе с Мартином Лютером Кингом-младшим. Выступал против войны во Вьетнаме, отказавшись в 1967 году по религиозным соображениям от военной службы, за что его на пике карьеры на три с половиной года лишили боксерской лицензии, не присудили заслуженный титул чемпиона мира и удержали призовую премию размером в несколько десятков тысяч долларов. Кроме того, он потерял любовь многих поклонников, заработанную за годы популярности.

Али был разносторонне одарен: не только великолепный спортсмен, грациозно движущийся в свете софитов, но и сознательный гражданин, который доносил до властей правду, а также – прекрасный оратор, поэт, философ, талантливый актер, политический деятель, один из родоначальников хип-хопа, личность, которую по праву можно поставить в один ряд с Уитменом, Робсоном [9] , Малкольмом Иксом, Эллингтоном и Чаплином. Писателей завораживали его уникальные противоречия: названный «Величайшим», одолевший в жестких схватках многих плохих парней – и при этом почитаемый гуманитарный деятель; глубоко религиозный, но обожающий розыгрыши и фактически придумавший жанр словесной дуэли с ненормативной лексикой; по словам Обамы – «человек с довольно радикальными взглядами в нашу и без того радикальную эпоху». Он снискал такую любовь американцев, исповедующих различные политические убеждения, что о нем создали комикс, где он спасает мир вместе с Суперменом.