Чтение онлайн

— Откуда...

— Да, действительно... А костюм? Что, вы хотите охотиться в этом?

— Я оплачу все расходы, мистер О'Карри.

— Почему вы решили, что я О'Карри? Он хозяин фирмы, живет в Посадас; я — Шиббл... Имейте в виду, это удовольствие станет вам... Почему не пьете?

— Боюсь, меня снова будет корчить...

— Отравились?

— Наверное.

— В сельве я вам дам трав, все вылечат... Или отведу к Катарине.

— А это кто?

— Как то есть кто?! Колдунья!

— Интересно.

— Значит, вот что... Придется вам положить триста баков за все удовольствие...

— Вы что, с ума сошли?

— Дорого?

— Вы сошли с ума? — повторил Штирлиц и шагнул к двери, поняв, что он ведет себя правильно, особенно после того, как Шиббл, растерявшись, сказал «дорого». В этом его «дорого» было и удивление собственной наглостью, и какое-то усталое лихачество, и скука, и надежда. Одно это слово дало Штирлицу возможность нарисовать психологический портрет человека, в чем-то даже придумать его. «Пусть ошибусь, только нельзя говорить с пустотой, всегда надо говорить с личностью».

— Я дам вам сто долларов. Это очень хорошие деньги.

— Вы с ума сошли? — поинтересовался, в свою очередь, Шиббл. — Вы в своем уме? Двести.

— С девкой? Сто пятьдесят.

— Вы тоже не очень-то зарывайтесь! Торг должен быть честным.

— Я хочу, чтобы мы вышли в сельву сейчас же.

— Да вы что?! В такую рань! Ничего же не готово!

Штирлиц повторил:

— Я хочу, чтобы мы вышли сейчас. Я не желаю встречаться с братом моей... жены... Он спит в госпитале... Я не хочу его видеть, понятно?

— За неурочные сборы вам придется надбавить тридцать баков.

— Десять.

— Вы уже могли понять, что я удовлетворюсь только пятнадцатью, — усмехнулся Шиббл. — И последнее: мокрое дело за собой не волочите? Только честно! Мы будем пересекать шоссе, можем встретить полицию, они будут в курсе, если что случилось этой ночью... Брата жены бритвочкой по сахарному кадычку — жик-жик! И — ко мне: «Хочу отсидеться в сельве»...

— Можете съездить в клинику. Он там спит.

Шиббл добавил себе джина и деловито поинтересовался:

— Вечным сном?

Штирлиц рассмеялся:

— Часто перечитываете Джером Джерома?

— Заметно?

— Очень. И у него, и у вас юмор отмечен печатью аристократической сдержанности.

— Это комплимент... Ладно, сейчас тронемся. Какой у вас размер обуви?

— Девятый.

— Годится. Есть хорошие бутсы, всего пару раз надеванные. Куртка? Двадцать восьмой размер?

— А черт его знает...

— Как понять? Не помните своего размера?

— Мой портной помнит, — нажал Штирлиц; каждый европеец знает, что костюмы шьют лишь очень состоятельные люди, большинству не по карману, сумасшедшие деньги, на них вполне можно приобрести три великолепные тройки в достаточно дорогом магазине.

Шиббл окинул быстрым взглядом фигуру Штирлица и убежденно повторил:

— Двадцать восьмой. Третий рост. Такой тоже есть. Носки натянете шерстяные, ноги не будут потеть. В тропиках часто бывали?

— Первый раз.

— Хорошо, что не соврали. Как переносите жажду?

— Вообще не переношу.

— Значит, потащите большую флягу. У меня брюхо луженое, могу пить из тех озер, где живут змеи и гады.

— Тяжелая фляга?

— Десять литров.

— И мне ее тащить?

— Пять баков — и потащит конь.

— Не хотите перейти работать Гобсеком? Были бы прекрасным ростовщиком.

— Я добрый. Простите, запамятовал ваше имя...

— Брунн. Максимо Брунн.

— Так вот, я слишком добрый для этой работы, сеньор Брунн. Я и здесь-то оказался из-за того, что не умел посылать к черту всякого рода подонков... Теперь вот что... в каком направлении пойдем? В красоту — к Бразилии? Или вниз по Паране — к Асунсьону? Там не так жарко. Или на юг — к центру Аргентины?

— До Асунсьона далеко?

— Не очень.

— Какая там охота?

— Любая.

— То есть?

— Можно стрелять все живое.

— Я же не бывал в тропиках, не знаю, что тут за охота.

— Есть рисковая. Аристократическая. И забавная.

— Объясните про каждую... Только когда выедем из города, по дороге уже, ладно?

— Нет, поздно будет. В зависимости от того, на что хотите охотиться, я подберу вам оружие... Собраться — раз плюнуть, кони во дворе, через десять минут отправимся...

— Рисковая — это как?

— Это ягуар. Пума. Или медведь. Есть бурый, встречается муравьед. Охота достаточно интересная, но придется раскошелиться на десять долларов — наймем проводников, там без индейцев даже я не смогу вывести вас на зверя.

— А что такое аристократическая охота?

— Погодите, а вы ружье-то в руках держали?

— Держал.

— Ну, аристократическая — это если вы захотите пострелять оленя корсуэла-мазам, очень красив, прекрасный трофей. Любопытна охота на тапиров и туканов, но для меня — слишком мелко...

— Пойдем на ягуара, оленя жалко.

— Бросьте. Молодой и сильный олень-корсуэла редко гибнет, под пулю идут старики, у них — нюх и ноги, у вас — ружье, шансы равны. Причем он не может сверзиться в пропасть с камней, а вы можете.

— Пойдем на ягуара, — повторил Штирлиц. — А что такое забавная охота?

— Это на любителей, вам вряд ли понравится...

— Так что это?

— Ну, это когда мы уговариваемся стрелять обезьян или аче-гуаяки...

— Брр, стрелять обезьян... Какая уж тут забава?