Экспансия
Шрифт:
— Герои! Сейчас вас ждёт наш великий повелитель! Вам предстоит вернуться в родные края и собрать несметное войско, что огнем и железом будет покорять сопредельный мир Урукхаев!
Некоторые из Героев без промедления начали продвигаться к храму. А Хродгар хохотнул, похлопав себя по ляжкам.
— Ха! Моя ватага точно пригодится в этой заварушке! — его голос прогремел, заглушая прочие звуки. — Но, три десятка воинов — это для стычки, а не для войны. Для войны маловато будет. Значит, пойду на поклон к вождю. Времени, похоже, в обрез, так что придётся его… уговорить. — В его глазах мелькнул хищный блеск. — А если старый хитрец забудет, кто не раз прикрывал его спину, то я ему напомню.
С этими словами он грузно зашагал прочь, а я последовал за ним, размышляя над тем, что мой День отдохновения больше похож на насмешку.
Марк Туллий, спустившись с мраморных ступеней храма, резким отточенным жестом подозвал к себе деканов. Лицо легата, ещё несколько мгновений назад искажённое яростью, теперь выражало холодную, собранную решимость.
Рядом, у подножия лестницы, стоял Пелит. С каждым героем, проходившим мимо, он совершал короткий, почти незаметный жест рукой. Его пальцы прикасались то к челу, то к плечу воина, и на мгновение ореол мягкого золотого света окутывал того, кому было предназначено благословение.
— Пусть предок мой хранит твой путь, — его тихий, но отчётливый шёпот достигал уха каждого, кого он благословлял. — Пусть клинок твой не знает промаха, а доспехи — слабости.
Встретившись со мной взглядом, жрец сделал едва заметный кивок. Его губы произносили слова благословения, но прервавшись на мгновения, тихим голосом он достиг и моего сознания:
— Предок мой о тебе упомянул отдельно. Встань подле меня, — его взгляд выразительно указал на пустое место рядом. — Чуть позже, когда суета уляжется, я поведаю тебе всё. Для ушей остальных — это пока не предназначено.
Он не стал больше ничего добавлять, вновь вернувшись к благословению проходящих героев.
Призванные пред очи Зевса Герои исчезли в зеве храма и более не возвращались. Сомнений не осталось — Громовержец, не тратя драгоценное время, мгновенно переместил их прямиком в свои личные комнаты.
Я стоял рядом с Пелитом, и мысли вихрем крутились в голове. Что за подвиг Кронид хочет поручить именно мне? Вероятнее всего, путь лежит обратно в ту ледяную пустошь, откуда я вернулся перед штурмом. Мир, где дыхание возможно, только благодаря моему доспеху, что сейчас ускоренно ремонтируется вместе с тесаками.
«Воля ужаса» на мгновение отозвалась смутным предчувствием, подтверждая мои догадки.
После того как последний из героев скрылся в сумраке храма, старый философ обернулся ко мне:
— Пойдём, — тихо произнёс он, кивнув в сторону своего шатра, стоявшего поодаль. — Нам есть о чём поговорить.
Он двинулся вперёд, не оглядываясь. Его плащ бесшумно стелился по камню. Я последовал за ним, чувствуя, как «Воля ужаса» затихает.
Пелит повернулся ко мне, скрестив руки на груди:
— Предок доволен твоей бдительностью, — начал он без предисловий. — И всё же не зря осенил ты себя «Днем отдохновения». До завершения установленного срока ты можешь использовать — это время по своему разумению.
— Благодарю за славную весть, — я искренне поклонился Пелиту, чувствуя, как тяжесть недавних событий на мгновение отступает перед возможностью передышки.
Развернувшись, я решительным шагом направился в сторону портала, что вел в мою личную комнату. Мысленно я уже составлял план: проведать Арету, убедиться, что с ней всё в порядке, вручить ей карту с копьем, в котором хранятся Очки системы, наведаться в псарню к Люпусу…
Я сделал последний шаг, и прохладная дымка окутала меня, унося из шумного лагеря в тишину и уединение личной комнаты.
Очутившись в белой квадратной комнате, я окинул все те сокровища, которые скопились за недолгую мою бытность Героем, и привычно сделал зарубку в памяти, что нужно когда-нибудь со всем здесь разобраться. Затем переоделся, выбрав приличную одежду. Ведь на другой стороне портала находился мирный город.
— Когда-нибудь, — словно в насмешку повторил я, шагая в арку портала, который должен вернуть меня в храм Зевса на афинском акрополе.
И через мгновение в глаза ударило яркое, почти белое солнце, а в уши — оглушительная волна многоголосого говора. Воздух, секунду назад пресный и безжизненный, ударил в ноздри густой смесью запахов: ладана, мирта, оливкового масла и сладковатого дыма от где-то тлеющих углей.
«Воля ужаса», ещё секунду назад дремавшая, встрепенулась, показывая, что угрозу можно ожидать от чего и кого угодно. Я сделал глубокий вдох, впуская в себя шум и суету Афин.
Находившиеся рядом люди замерли, уставившись на меня, вышедшего из светящегося овала портала, с нескрываемым благоговением. Их взгляды буквально впивались в меня, полные страха и почтения перед внезапно появившимся героем на ступенях храма, будто я был самим Зевсом, сошедшим с Олимпа.
Я уже собирался найти какого-нибудь храмового раба или служку, чтобы тот провёл меня до поместья Пелита. Но вспомнил о даре Системы — навыке «Картография». Мысленно обратившись к нему, я увидел в шестиугольнике, застилавшем поле зрения, чёткую карту Афин, видимую с высоты птичьего полёта. Улицы, здания, храмы — всё было, как на ладони. Среди них я с некоторым трудом отыскал и жилище жреца.
«Нет нужды в провожатых, — подумал я, чувствуя лёгкую улыбку на своих губах. — Карта проведёт лучше любого слуги.»
Спустившись с Акрополя, я двинулся по улицам, ведомый невидимой нитью навыка, словно Тесей — нитью Ариадны. Шаг за шагом, поворот за поворотом, и вот уже показались высокие стены поместья Пелита, утопающие в зелени оливковых деревьев.
Глава 16
В поместье.
Как и всегда, вход на территорию поместья охраняли двое стражников Софокла. Опираясь на копья, они иногда переговаривались между собой, но глазами живо следили за всем, что творилось вокруг. Увидев меня, они насторожились, а узнав, расслабились, коротко кивнув в знак приветствия.