Чтение онлайн

Большинство важных политических и экономических тем подается сегодня в предельно упрощенном виде. Примерно как если бы на основании того, что пить ледяную воду нельзя, потому что можно простудиться, вас все время старались бы напоить раскаленным свинцом. Минимум полутонов, только линейные зависимости, там плохо — тут хорошо; то, что лучше всего, возможно, где-то посередине — это едва ли не самая крамольная мысль, которую сегодня можно высказать. Свести несколько сотен показателей в одну цифру, назвать это рейтингом делового климата (Doing Business от Всемирного банка) и авторитетно заявить, что в Руанде (32-е место) делать бизнес значительно лучше, чем в Уганде (132-е место), а в Саудовской Аравии (26-е) и Нидерландах (28-е) примерно одинаково.

То же со всевозможными рейтингами свободы, коррупции и конкурентоспособности. При более или менее серьезном рассмотрении их методики рассыпаются, а результаты выглядят смехотворно, однако стоит какому-нибудь Freedom House выпустить очередной рейтинг, и все СМИ хором заголосят: Россия на таком-то месте! И дело не в том, что кто-то будет привычно твердить «позор!», а кто-то злиться, но в том, что в головы раз за разом вбивается одномерность мышления. В большинстве СМИ готовность выделять информационную слюну на очередной международный рейтинг доведена до уровня собачек Павлова…

Блок «главных книг» разбит на четыре подрубрики, книги, попавшие в каждую из них, объединены (по крайней мере, мы попытались, чтобы это было так) какой-то одной большой идеей. Для подрубрики «Политика» это тема демократии — ее соотнесение с государством, с историческими обстоятельствами, с технологическим укладом. Авторитетнейшие мировые исследователи положили десятилетия своей жизни, чтобы разобраться в том, что такое демократия. Насколько это сложная штука, они рассказывают весьма подробно и ясно. И в этой ясности мало утешительного. Начинаешь завидовать тем российским «демократам», которые, кажется, искренне верят, что, стоит провести в стране «одни свободные и честные выборы», и наутро страна станет Демократией, возможно, даже Развитой (последнее, впрочем, вряд ли, страна не та).

«Экономика» — это прошлое и будущее капитализма. Причем не вполне понятно, чего там больше — анализа прошлого или размышлений о будущем. Потому что прошлое капитализма довольно ясно дает нам понять, что дело пахнет керосином. Капитализм сам по себе система весьма неустойчивая, прогнозировать ее будущую траекторию — занятие неблагодарное, если только речь не пойдет о самых общих прогнозах вроде «ничего не понятно» и «будет нехорошо». Глобальная перебалансировка капиталистической системы идет полным ходом, основные ее характеристики очевидны, но к чему она приведет, не ясно, похоже, никому.

«Россия» — это попытка осмыслить травматический опыт новейшей истории нашей страны. Попытка вычленить главное и найти какие-то опорные точки.

Наконец, «Общество», пожалуй, самая путаная, но и самая интригующая часть. О том, как живут идеи, и о том, что иногда хорошо бы взглянуть на мир (на капиталистический мир, конечно) не через призму идей, а невооруженным глазом. Получится ли?

Павел Быков

Демократизация — дело гораздо более многоплановое и непредсказуемое, чем это сегодня принято декларировать

Тилли Ч. Демократия.

Небольшая, менее 300 страниц, «Демократия» Чарльза Тилли — ни много ни мало энциклопедия вынесенного в заголовок вида общественного устройства. Тилли выделяет не просто все основные характеристики демократии, но также типы и подходы, по которым их можно сортировать и анализировать. Например, конституционный, сущностный, процедурный и ориентированный на процесс подходы. Иначе говоря, демократия для Тилли — это не нечто само собой разумеющееся, отвечающее некоему набору простых критериев (чем грешат многочисленные измерители «демократичности» вроде Freedom House). Демократия для Тилли — это нечто весьма тонкое, почти эфемерное; нечто, суть чего легко упустить, если впасть в формализм

и начетничество.

yandex_partner_id = 123069; yandex_site_bg_color = 'FFFFFF'; yandex_stat_id = 3; yandex_ad_format = 'direct'; yandex_font_size = 0.9; yandex_direct_type = 'vertical'; yandex_direct_limit = 2; yandex_direct_title_font_size = 2; yandex_direct_header_bg_color = 'FEEAC7'; yandex_direct_title_color = '000000'; yandex_direct_url_color = '000000'; yandex_direct_text_color = '000000'; yandex_direct_hover_color = '0066FF'; yandex_direct_favicon = true; yandex_no_sitelinks = true; document.write(' sc'+'ript type="text/javascript" src="http://an.yandex.ru/system/context.js" /sc'+'ript ');

Тилли вертит эту самую «демократию» во всех измерениях и направлениях. Но главными из них оказываются два: потенциал государства и его демократичность. Пожалуй, во введении этой пары показателей и заключается одно из принципиальных открытий Тилли. Он четко проговаривает то, что многочисленные политические шулеры стараются укрывать от постороннего взгляда. А именно: не бывает на свете Демократий — бывают Демократические государства. Демократия и сила государства вовсе не противоречат друг другу (хотя частенько утверждается: мол, у вас слишком много государства — надо бы поменьше, а демократии побольше), но взаимодополняют.

В самом деле, если в стране плохо работает полиция, если она коррумпирована, то что это означает: недостаток демократии (общество не может принудить полицию работать как надо) или слабость государства, которое не может заставить полицию работать как надо? Можно ли выбрать какой-то один из этих вариантов? И не является ли такая альтернатива ложной?

Очевидно, что является. Очевидно, что в идеале нужно двигаться сразу по двум этим направлениям. Общество побуждает власть, власть побуждает полицию. Однако в силу сложности и неоднозначности демократических механизмов контроля власти со стороны общества такое одновременное продвижение проблематично. Демократизация, политическая либерализация предполагают расширенное участие различных слоев общества в воздействии на власть; но если у вас инструменты такого воздействия слабы и плохо структурированы, то вы, продвигаясь в сторону расширения пространства политической борьбы, получите не увеличение контроля над полицией (коррумпированной и недисциплинированной) со стороны общества, а скорее превращение такой полиции в субъект политического действия — со всеми вытекающими.

Тилли выводит три возможных пути к построению демократического государства (см. диаграмму 1). Первый: построение сильного государства и его постепенная демократизация. Второй: постепенное укрепление государства через демократические процедуры. Третий: средний путь.

Понятно, что идеальных траекторий не бывает и каждая страна движется к желанной цели (или в силу обстоятельств — от нее) по своей уникальной траектории. И таких страновых траекторий Тилли приводит в своей книге целых семь: Венесуэла (1900–2006), Ирландия (1600–2006), Испания (1914–2006), Россия (1985–2006), Франция (1600–2006), Швейцария (1790–1848), ЮАР (1948–2006). И это весьма проработанные траектории — с точным анализом, как и почему получилось, что страна двигалась таким образом.