Чтение онлайн

— При создании РКЦ было понятно, что Сколково, резидентом которого он является, потребует трансформации полученных научных знаний в коммерческие проекты. Кроме того, чтобы изучить опыт работы подобных заведений, я посетил порядка 15 ведущих университетов и квантовых центров мира. Практически во всех этих некоммерческих учреждениях встречались коммерческие спин-оффы, которые были обойдены вниманием венчурного бизнеса. Ученым часто неинтересно превращать открытие в деньги, а бизнесменам трудно отделить ценные научные открытия от проходных. Сейчас наш фонд выполняет в том числе экспертную функцию — нашего опыта достаточно для отбора перспективных проектов, хотя в целом инвестиции в эту область идут пока неохотно. Все сотрудники фонда имеют физическое образование и большой предпринимательский опыт, нас активно консультируют профессора Гарварда, MIT, Сингапурского квантового центра — все это позволяет находить самые прорывные проекты в этой области по всему миру и помогать им стать прибыльными компаниями.

Собственно, момент запуска Qwave был самым ресурсоемким для меня, сейчас основную часть работ по его управлению ведет Сергей Кузьмин, а я основное время уделяю Runa Capital и Parallels в соотношении примерно 50, 30 и 20 процентов (Runa, Parallels, остальные проекты).

— Как вы пришли в венчурный бизнес?

— К моменту появления Runa Capital я уже поучаствовал примерно в 20 бизнес-проектах, приходилось заниматься и инвестициями. Собралась довольно большая группа людей, у которых были деньги и нужные контакты. Понимаете, если у вас образовались большие суммы денег, то в некоторый момент становится тяжело их инвестировать в один проект, хочется диверсифицировать вложения. К тому же предприниматели — это класс бизнесменов, которые испытывают наивысшую степень стресса. У них одно дело, они не могут позволить себе его потерять, поэтому для его спасения будут максимально напрягать свои силы. Венчурный капиталист испытывает несколько меньшее напряжение — это меня устраивает.

Области инвестирования выбирал исходя из собственных интересов и любопытства: ИТ и квантовые технологии. Индустрия ИТ быстро растет во всем мире. Сейчас эти информационные технологии занимают заметный, но не такой уж большой процент человеческой жизни, эта отрасль может вырасти еще в десятки раз в мире, а в России — в сто раз или даже больше. Так что она себя не скоро исчерпает. Глобально ИТ пытаются решить две проблемы, которые терзают человечество уже сотни лет. Первая — это коммуникации и совместная работа. Нам очень сложно эффективно коммуницировать с большим количеством людей, и ИТ помогают людям, находящимся в разных местах, эффективно обмениваться данными и общаться. Пока это проблема нерешенная, и еще немало времени на нее предстоит потратить — как при удаленном общении сохранить эффективность труда, достигаемую при личном контакте. Вторая глобальная проблема, которую решают ИТ, — более эффективное использование человеческого времени: они помогают людям стать более продуктивными, производительными. Сейчас человеческое время используется фантастически неэффективно: огромное количество дел, которые вы выполняете даже с применением текущих компьютерных технологий, дублируется. ( Кивает на мой диктофон и ноутбук, намекая, что запись придется расшифровывать, вместо того чтобы распознать. — А. Б. )

Распространено заблуждение, что в ИТ развитие рынка навсегда определено компаниями Google, Apple и тому подобными. На самом деле ИТ порождают компанию уровня Facebook каждые пять-десять лет, каждый раз возникают один-два новых игрока с капитализацией 100 миллиардов долларов.

— Четыре года назад вы рассказывали нам о « венчурном изнасиловании» — когда венчурный капиталист принуждает основателей стартапа к максимально быстрому росту капитализации компании в ущерб его долгосрочной стратегии. Ваши фонды применяют этот прием? Быстрый выход ThinkGrid из этой серии?

— Все-таки у нас немножко другой, «свой» бизнес. Мы больше предприниматели-инвесторы, чем инвесторы-предприниматели. Пример чистых инвесторов — это Private Equity. Есть фонды поздней стадии роста, а мы все-таки больше работаем на ранней стадии, мы в большей степени соучаствуем — наши портфельные компании консультируют опытные СТО, специалисты по рекрутингу, маркетингу, GR и PR фонда Runa Capital. Поэтому «венчурное изнасилование» для нас менее необходимая вещь, но, конечно же, мы остаемся на своей стороне и защищаем интересы фонда. История с ThinkGrid нормальная, «венчурное изнасилование» совсем не обязательно связано с быстрым выходом, а здесь нам повезло.

— Какие области ИТ вам кажутся наиболее эф­ фек­ тивными?

— Я вижу три базовых направления технологического развития. Первое — социальные вещи, которые подразумевают сотрудничество большого количества малознакомых людей, сотрудничество миллиона человек по всему миру. Второе — продукты, рассчитанные на смартфоны, которые будут в десятки раз мощнее, чем современный компьютер. И, наконец, облачные сервисы.

С точки зрения трендов я выделяю шесть. Первый банальный — очень низкий уровень проникновения ИТ в малом бизнесе. Хотя именно малый бизнес является главным двигателем мировой экономики, но он реже среднего и крупного использует ИТ, потому что у него нет необходимой экспертизы. Но теперь компьютерные технологии становятся проще и доступнее как по стоимости, так и по простоте использования. Второй тренд — игры, виртуальная реальность и вообще кибермир, в котором можно жить, зарабатывая деньги. Войны будущего будут выигрывать геймеры. Постепенно он заменит кино и театр — это только вопрос времени. Третья тенденция — автоматизация медицины и других услуг, касающихся здоровья человека. Четвертое — финансовые сервисы. Пятое и шестое — образование и совершенствование публичных государственных сервисов. Все эти направления стали актуальными, когда у широких масс населения появились смартфоны, через которые можно получить доступ к высококачественным технологиям. Теперь компаниям и государству есть смысл автоматизировать эти области. У нас много инвестиций в вышеперечисленных направлениях, например в Dnevnik.ru и LinguaLeo в образовании, несколько стартапов в медицинской области. У нас есть инвестиции в сфере развлечений и облачных продуктов для малого бизнеса, таких как конструктор для создания электронного магазина Ecwid.

— А как вы выбираете проекты для инвестирования?

— У нас есть стратегия фонда, и мы стараемся, чтобы выбираемые проекты ей следовали. Для Qwave это продукты на базе квантовых технологий, для Runa Capital — интернет, программное обеспечение и мобильные приложения. Например, альтернативной энергетикой мы не будем заниматься, если только в стартапе не составит существенную часть так называемая интеллектуальная собственность, что-то положенное в программный код. Следующая ступень отсева — чек-лист. В среднем каждый месяц мы получаем 300–400 бизнес-планов от компаний, и наши аналитики проверяют их на соответствие чек-листу, чтобы решить, каким отказать.

Затем мы обращаем большое внимание на три фактора. Во-первых, на команду: есть ли достижения в бизнесе или другие выдающиеся показатели, получаем о ней отзывы людей, на мнение которых можем положиться. Команда — важный фактор, у нас сейчас, например, есть несколько стартапов, которые делают команды, уже имеющие успешные проекты, поэтому, когда мы с ними разговариваем, мы знаем, на что они способны. Во-вторых, мы смотрим на темпы развития. Мир технологий устроен не так, как люди привыкли. Есть некий расширяющийся фронт человеческого знания. Новые научные знания и технологии появляются на переднем фронте этой волны познания. Очень часто их рождения не замечают, не считают их новыми, поэтому важно смотреть на статус проекта. Если команда стартапа кажется плохой, но у проекта быстро растут обороты и прибыль, то, возможно, мы чего-то не понимаем и стоит обратить на это внимание. И третья важная вещь: мы хотим заниматься решением серьезных проблем, мы не хотим инвестировать в проекты, которые просто зарабатывают деньги. Стартап должен решать проблему по-новому, лучше, чем его предшественники и конкуренты.

— А поддержка РКЦ и « Иннополиса» — это инвестиции или пожертвования?

— Инвестиции в науку могут делать только монополии или государство, потому что инвестиция в науку действует таким образом: вы забрасываете деньги вот здесь, а они появляются в виде результата где-то там. Если инвестиций в науку не будет — не будет даже возможности использовать технологии, не то что создавать.