Чтение онлайн

— Президент Владимир Путин в свое время отметил: Павел Алексеевич, вас боятся региональные власти. Я бы так сказал: у нас сила достаточно мягкая, но справедливая, потому что никто не будет оспаривать, что мы действуем в лучших интересах ребенка.

Но моя группа — далеко не весь секрет успеха. Нужно было опереться на кого-то в субъектах федерации. Пришлось всех губернаторов убеждать в необходимости создания института «детского» уполномоченного.

— Сегодня можно сказать, что институт уполномоченного по правам ребенка охватывает всю Россию, все регионы?

— Сейчас — да. Мы пошли дальше. Во-первых, в каждом федеральном округе функционирует Координационный совет уполномоченных по правам ребенка. Во-вторых, в ряде регионов создаются институты общественных помощников, уполномоченных в каждом муниципальном образовании.

Сеть разрастается и покрывает всю страну. Дальше по этой сети мы запускаем либо программу, либо идею, либо какую-то новацию. Например, Светлана Медведева и ее фонд выступили с инициативой «Горячее сердце»: отмечаем и награждаем юных героев — детей, совершивших подвиги. Кто-то спас утопающего или вынес из пожара человека, кто-то преодолел свои недуги или добился феноменальных результатов в спорте или искусстве. Где сейчас можно быстро найти информацию о таких детях? Наши уполномоченные в течение двух недель нашли сотни таких маленьких героев. Об этих ребятах должна знать страна, они должны стать примером всем нам и прежде всего подрастающему поколению.

— Отдельную роль в системе вашей работы играют губернаторы, а точнее, личная ответственность глав регионов за ситуацию с сиротами.

— Раньше было около 300 критериев оценки эффективности исполнительной власти регионов, среди них и положение детей-сирот. Сейчас осталось 12–13. Под сокращение подпал и «детский» пункт. Нам стоило больших усилий, чтобы его вернуть. И личная ответственность региональной власти сыграла решающую роль в решении «сиротского» вопроса.

Есть регионы, где до сих пор сохраняется непростая ситуация: в Амурской, Тверской областях, Забайкальском крае. На Кавказе все прекрасно — там сироты практически все устраиваются в семьи. Тюмень, Ханты-Мансийск — замечательно работа идет. Томск неплохо. Кемерово вообще демонстрирует огромные достижения. Губернатор Аман Тулеев принял решение: Россия без сирот, Кузбасс без сирот, в семьи устраиваем, платим хорошие деньги, поддерживаем, учим, сопровождаем. Если проанализировать их динамику за несколько лет, то мы увидим, что они закрывают муниципальные детские дома за счет того, что устраивают детей в семьи в этом же поселке, в этом же муниципалитете.

Ювенальная юстиция не пройдет

— Из массы позитивной статистики нужно выделить не слишком обнадеживающую. У нас по-прежнему сохраняются высокие показатели появления новых сирот. При этом 83,8 процента из них — это дети при живых родителях.

— А все сто процентов этих детей — при живых родственниках. Да, это правда. Вот мы же забываем, что у нас не война, не какая-то катастрофа, когда круглые сироты появились. Ничего подобного. У всех детей есть родственники. И это проблема общества. Это не государственный вопрос, подчеркиваю. Ребенка, например, изъяли из семьи. Мама запила, стала наркоманкой, а того хуже, если она погибла. Но есть бабушки, дедушки, дяди, тети. Органы опеки должны от каждого получить решение: заберут ребенка к себе в семью либо отдадут в детское учреждение. И подчас страшно читать сиротское личное дело, в котором родственники пишут: не могу взять ребенка, потому что у меня стесненные жилищные условия и так далее. То есть ты понимаешь, что люди не берут на себя ответственность за родного человека, не знаю, в силу черствости, в силу еще чего-то...

— То есть, с одной стороны, становится все больше людей, которые хотят усыновлять сирот, а с другой — увеличивается количество отказов от своих маленьких родственников?

— Нет-нет, их больше не становится. Это растет процент, а количество людей, у которых детей изымают, уменьшается каждый год. Скажем, в 2006–2007 годах пар, лишенных родительских прав, было больше 100 тысяч. Уже в 2009 году их было 72 тысячи, по-моему. В 2010-м уже 63, потом 50 тысяч. То есть общее число снижается.

— Можно сказать, что это положительная оценка работы органов опеки?

— Был период, когда лишали и лишали родительских прав. Мы эту работу скорректировали. Надо бороться за семью до конца, иначе мы не остановим этого социального сиротства, понимаете? Надо заниматься серьезной социальной работой. Опять-таки есть позитивные примеры: Тюмень, Краснодар, Курск, Белгород. Регионы, которые очень давно стали практиковать программы восстановления асоциальной семьи или семьи, попавшей в сложную жизненную ситуацию, или в опасное социальное положение.

В Тюмени в 2004 году была создана система, которая показывает уникальные результаты. Берут неблагополучную семью, в ситуации на грани, когда уже необходимо изымать ребенка и потом лишать родительских прав. Приходит бригада социальной помощи — медики, социальные работники, психологи — и говорят: вы попали в губернаторскую программу. У вас есть шанс. Мы вас вылечим бесплатно от алкоголизма или наркомании, затем дадим, если вы в сельской местности, двух коров, там, пять коз, сто кур. Если вы из города — трудоустроим или, если хотите, малый бизнес поможем открыть, пекарню или кафе. И ребенка в семье оставим.

Программа работает реально. Когда в 2010 году я увидел эту систему, у них была эффективность 83 процента. На 2013 год — уже 91 процент. То есть из 100 семей 91 удается реабилитировать.

Сейчас идет разговор о так называемом социальном патронате. Ведь это же идея очень правильная, благая. Ее немножко извратили при принятии закона. Когда в первом чтении принимали, все испугались, что сейчас социальный патронат обратится в ту самую ювенальную юстицию, когда придут, скажут: всё, вы — асоциальная семья, мы вас ставим на контроль и, чуть что, ребенка заберем. Да не в этом идея социального патроната. Идея социального патроната в том, чтобы помочь при добровольном желании.

— Речь идет о законе «Об основах социального обслуживания населения в РФ», который был принят в декабре прошлого года. Действительно, некоторые эксперты считают этот документ первым кирпичиком в выстраивании ювенальной системы в России по европейскому образцу. Критикуют расплывчатые формулировки закона, которые в теории могут привести к незаконным действиям соцслужб, к тому, что детей будут забирать из вполне успешных семей. Как вы относитесь к этому закону и к его критике?