Чтение онлайн

Для относительного большинства российских моногородов (29%) в роли градообразующей отрасли выступают добыча и переработка полезных ископаемых, в том числе для 17% моногородов — добыча и переработка топливно-энергетических полезных ископаемых. В 13% моногородов доминирует машиностроение, в 12% — металлургия, в 11% — лесная промышленность. Прочие отрасли являются градообразующими не более чем в 7% моногородов.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Системная государственная политика по отношению к моногородам в России формируется методом проб и ошибок. В 2009 году на государственном уровне были впервые определены критерии отнесения населенных пунктов к числу монопрофильных и составлен официальный список моногородов. Населенным пунктам, вошедшим в этот список, было поручено в сжатые сроки подготовить так называемые комплексные инвестиционные планы (КИП). На основе анализа этих планов должно было приниматься решение о целесообразности государственного софинансирования содержащихся в них инвестиционных проектов.

С 2010 года активную роль в реализации государственной политики поддержки моногородов играет рабочая группа по модернизации моногородов при правительственной комиссии по экономическому развитию и интеграции. Именно она проводит анализ и отбор комплексных инвестиционных планов и отдельных проектов развития моногородов и готовит предложения, в том числе по форме, объемам и источникам финансирования.

В результате реализации существующей модели поддержки в 2010–2011 годах финансовые средства от государства получили 49 моногородов. Основными направлениями господдержки стали дотации и бюджетные кредиты на создание инфраструктуры запуска инвестиционных проектов, на капитальный ремонт многоквартирных домов и переселение граждан из аварийного жилья, субсидии в рамках программ развития малого и среднего предпринимательства, субсидии на снижение напряженности рынков труда.

Эти меры привели к положительным результатам, в числе которых почти двукратное снижение уровня безработицы в получивших поддержку моногородах, создание в них более 80 тыс. новых постоянных рабочих мест, рост числа малых предприятий. Строительство инфраструктуры позволило приступить к реализации в моногородах десятков новых инвестиционных проектов.

Но выявились и недостатки этой модели поддержки.

При всей разумности базового принципа (не безадресно дотировать региональные и местные бюджеты, а целевым образом финансировать конкретные проекты, призванные диверсифицировать местную экономику) выбранному подходу недоставало гибкости. Основания для получения поддержки, причем довольно жесткие, были установлены единообразно для всех моногородов, от Тольятти с 700 тыс. жителей до якутского поселка Звездочка, где не проживало и 800 человек. Качество КИПов оказалось довольно низким, многие моногорода отделались отписками. В ряде случаев поддержанные инвестиционные проекты не были направлены на диверсификацию, а фактически закрепляли монопрофильную специализацию города.

При этом краткосрочный характер ресурсов, выделяемых на поддержку моногородов, вызванный нежеланием брать на себя долгосрочные бюджетные обязательства, не способствовал формированию на уровне субъектов федерации и муниципальных образований долгосрочных стратегий реструктуризации моногородов. Фактически не удалось нащупать разумные формы разрешения противоречия между краткосрочными (восстановление производственного комплекса) и долгосрочными (диверсификация) целями развития моногородов.

После активной поддержки моногородов в 2010–2011 годах средств на их поддержку в 2012-м и 2013-м в федеральный бюджет заложено не было. Вхождение моногорода в официальный список свелось главным образом к сигналу соответствующим субъектам федерации предусмотреть мероприятия по поддержке моногородов в своих региональных программах.

Неизбежность модернизации

Таким образом, на повестке дня стоит вопрос модернизации государственной политики поддержки моногородов. Прежде всего в корректировке нуждается сам их базовый список, и Минэкономразвития РФ, к которому в 2013 году перешли функции координатора программ поддержки моногородов, сейчас работает над новым перечнем, более корректно учитывающим критерии монопрофильности. Возможно, уточнены будут и сами критерии.

Представляется, что на смену прежней жесткой унифицированной модели должны прийти комплексные решения, предполагающие последовательность скоординированных действий со всеми атрибутами стратегического планирования: постановкой целей, обратной связью, мониторингом и оценкой, процедурами корректировки в зависимости от меняющейся ситуации. При этом важно добиться вариативности используемых инструментов в зависимости от типа моногорода. Эта идеология присутствует, в частности, в аналитическом отчете Центра стратегических разработок, подготовленном в 2013 году по итогам исследования 18 моногородов, проведенного по заказу группы «Базовый элемент» (краткие результаты исследования см. в статье «Когда ГРОП пора в гроб», «Эксперт» № 6 за 2014 год). Многое будет зависеть и от корректно реализованной типологии таких населенных пунктов.

Делить моногорода на типы можно по разным основаниям, но ключевым следует признать текущее социально-экономическое положение моногорода. Всякий моногород, даже вполне успешный в данный момент благодаря высокой рыночной конъюнктуре продукции градообразующей отрасли, потенциально находится в зоне риска, поскольку узкая специализация — всегда угроза для развития. Однако нужно выделять города, в которых эта угроза уже начала реализовываться, а среди них есть те, в которых ситуация приобрела особую остроту и требует принятия незамедлительных мер. С учетом этих соображений моногорода могут быть условно поделены на три типа:

стабильные — градообразующее предприятие относительно успешно развивается и сохраняет перспективы развития в средне- или долгосрочном периоде (по оценкам Института экономики города, к такому типу относится 71% моногородов); в рамках этого типа могут быть выделены подтипы в зависимости от перспектив диверсификации экономики таких муниципальных образований;

проблемные — градообразующее предприятие функционирует, но испытывает серьезные трудности (22% моногородов);

кризисные — градообразующее предприятие уже закрыто или есть угроза его закрытия в ближайшее время, альтернативных возможностей социально-экономического развития нет и не предвидится (7% моногородов).

Существующие механизмы государственной поддержки направлены в основном на стабилизацию и развитие моногородов. Между тем в ряде случаев «управляемое сжатие» кризисных и некоторых проблемных моногородов могло бы оказаться не только экономически целесообразным, но и социально эффективным, поскольку позволило бы обеспечить более высокое качество городской среды и жизни населения моногорода — и тех жителей, которые остаются на его территории, и переселяемых. Замалчивание этой неоднозначной ситуации непродуктивно, и механизмы «управляемого сжатия» как минимум должны обсуждаться.