Чтение онлайн

Глобальные последствия

Но, конечно, значение российско-китайского газового контракта выходит далеко за рамки экономических отношений двух стран. Потребности Китая в газе колоссальные. Хотя бы даже по экологическим причинам надо переводить энергетику с угля на более чистые источники, прежде всего на газ. В том же Пекине, который расположен в котловине, когда нет ветров, смог стоит такой, что фактически невозможно дышать. И на будущий китайский спрос рассчитывали многие — а сегодня они дезориентированы. Так, контракт серьезно бьет по производителям СПГ, по всем, кто был уверен, что СПГ — это продукт будущего. Не исключено, что ряд игроков по СПГ в связи с этим контрактом вынужден будет отойти от своих планов. Например, в Мозамбике запланировано шесть очередей предприятий СПГ на юге страны и четыре очереди на севере — все с расчетом на рынок АТР. Теперь, наверное, организаторы проекта в Мозамбике призадумаются.

Другое следствие контракта — косвенный удар по Европе. «Европейская промышленность, по крайней мере ее газохимическая часть, уже сегодня находится в неконкурентоспособном положении. Сегодня газохимики Европы шлют в свои правительства письма: мол, выручайте, энергетика США становится нам не по зубам. Если же еще и энергетика Китая станет им не по зубам, то положение окажется совсем тяжелым. Если немецкая промышленность еще как-то переживет, то в менее развитых странах Европы положение отрасли критическое. Непонятно вообще, что они будут делать, — говорит Фарес Кильзие. — Поэтому нынешний российско-китайский контракт переформатирует всю мировую отрасль. Контракт готовился десять лет, и все были в ожидании, будет он подписан или нет, но, когда подписание состоялось, все оказались буквально ошарашены этим. Эффект такой, что можно даже ожидать: политическое давление на Россию, имеющее место, например, в связи с украинским кризисом, теперь лишь усилится. По крайней мере, это не исключено. И тут весьма показательна молчаливая реакция на контракт в Европе».

На туманные перспективы Европы указал и глава «Газпрома» Алексей Миллер : «Цифры пугают: загрузка регазификационных терминалов СПГ в Европе, которые были построены мощностью в 100 миллионов тонн, в настоящее время составляет 22 процента, тогда как в 2003 году они были загружены на 90 процентов». Причина перетока СПГ в Азию — стагнация в ЕС, экономический рост Китая и фактическое свертывание атомной энергетики в Японии после аварии в Фукусиме, вследствие чего разница в ценах на европейском и азиатском рынках стала слишком велика. При этом Миллер отметил, что Россия не собирается сворачивать газовые поставки в Европу, а, напротив, планирует наращивать свою долю рынка. Ведь снижаются не только поставки СПГ (из-за того что Европа проигрывает конкурентную борьбу за газ), но и собственная добыча на шельфе Британии, Нидерландов и Норвегии, падают и поставки из охваченной хаосом Северной Африки.

В общем, положение у европейцев в самом деле весьма непростое. В таком контексте вполне закономерно выглядят попытки американцев «оправдаться»: мол, экономическое сближение России и Китая никак не связано с украинским кризисом и все расширяющейся трещиной в отношениях между Россией и Западом. «Мы не видим никакого отношения [к Украине] в соглашении о поставках газа между Россией и Китаем, над которым они работали на протяжении десяти лет, это не новое, это не неожиданный ответ на происходящие события» — казалось бы, зачем госсекретарю США Джону Керри столь неуклюже оправдываться? В самом деле, контракт готовился долго и, пожалуй, его подписание действительно не имеет отношения к украинскому кризису — так зачем? Не потому ли, что даже малейшие намеки на то, что украинский кризис все же подтолкнул Россию и Китай к сближению, уже выглядят как полный провал политики Запада, и прежде всего США, в отношении России?

Не только геополитическая, но и экономическая конкуренция в мире все обостряется, поэтому такой масштабный совместный проект двух главных конкурентов Запада — это, безусловно, тревожный звонок. Явное указание на то, что Россия и Китай и в дальнейшем будут серьезно координировать свои действия на международной арене.

Власти готовятся запустить новый инвестиционный раунд — его основными драйверами должны стать технологическая модернизация и вложения в инфраструктуру. Однако о том, где частные инвесторы возьмут деньги и какие проекты станут точками роста, стараются не упоминать

section class="box-today"

Сюжеты

Экономическая политика:

Два решения для экономики

Ядро гарантий для бизнеса

/section section class="tags"

Теги

Экономическая политика

Экономика и финансы

Экономика

Финансы

Экономический форум

Петербургский экономический форум

Инвестиции

/section

Восемнадцатый Петербургский международный экономический форум (ПЭМФ) прошел под лозунгом «Укрепление доверия в эпоху преобразований». Желание организаторов включить в повестку мероприятия проблему внешнеэкономической неопределенности понятно. Особенно с учетом того, что из-за попыток американцев саботировать форум на нем не присутствовали многие европейские бизнесмены. Те, кто до Санкт-Петербурга все-таки доехал, рассказывали в кулуарах, как США в духе сварливой соседки по лестничной клетке забрасывали европейские компании настойчивыми рекомендациями воздержаться от участия в ПЭМФ. Чуть позже прошел слух о том, что на форуме присутствуют и крупные иностранные инвесторы — но инкогнито. Общая нервозность подогревалась и в некоторых выступлениях. «Негативное восприятие России застывает, как цемент, вокруг российской экономики, — заявлял Питер Мандельсон , председатель консалтинговой группы Global Counsel. — Оказаться оторванным от глобальных рынков будет печально. Когда иностранный капитал появится, он будет куда дороже, и это кажется мне настоящим кошмаром для экономики России».

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Но апокалиптические настроения иностранных гостей были не совсем оправданны. Российские банкиры и промышленники признавали, что холодок со стороны западных партнеров есть, но ресурс доверия еще не потерян. «У показателя доверия есть четкие индикаторы — отток капитала и приток прямых иностранных инвестиций, — уверяет Андрей Белоусов , помощник президента РФ. — За прошлый год мы получили рекордный приток прямых иностранных инвестиций: 80 миллиардов долларов. Даже если нивелировать влияние сделки по ТНК-BP, это все равно превышает 60 миллиардов долларов. В этом году у нас приток прямых иностранных инвестиций в сектор нефинансовых компаний за первый квартал составил 12 миллиардов долларов, в прошлом году за тот же период за вычетом сделки по ТНК-BP мы получим те же 12 миллиардов. В 2012 году — 11,2 миллиарда, в 2011-м — 15,2 миллиарда. Значит, на фоне всех проблем мы пока сохраняем ресурс доверия. То же касается и оттока капитала из сектора нефинансовых компаний. За первый квартал этого года — 28 миллиардов долларов; в прошлом году — 28 миллиардов, в 2012-м — 31 миллиард, в 2011 году — 35 миллиардов. То есть общая тенденция у нас — на снижение оттока капитала из сектора нефинансовых компаний».

С другой стороны, отсутствие на форуме большого количества западных гостей и, как следствие, скромность международной повестки позволили подробно присмотреться к проблемам внутренним.

Мастера интриги

На прошлогоднем Петербургском форуме правительство могло позволить себе аккуратно обходить стороной проблемы экономики в надежде, что замедление будет не особенно болезненным. В этом году экономика остановилась полностью: как заявил глава Сбербанка Герман Греф , полпроцента прироста ВВП, ожидаемые в Минэкономразвития, больше напоминают статистическую погрешность. Поэтому от форума ждали четких предложений по выходу из стагнации. Ключевые меры должны были быть озвучены президентом Владимиром Путиным во второй половине второго дня ПМЭФ, так что весь первый день высокопоставленные чиновники вынуждены были решать сразу две задачи: поддерживать достаточный градус дискуссии, но при этом сохранять интригу. Чего стоила одна только панель «Новая конкурентоспособность: альтернативы и перспективы». Модерируемая Германом Грефом, она очень быстро превратилась в крикливое эмоциональное шоу с участием финансового бомонда (к главам Минфина и Минэкономразвития присоединились советник президента РФ Сергей Глазьев , экс-министр финансов Алексей Кудрин , глава «Роснано» Анатолий Чубайс и президент РЖД Владимир Якунин — носители диаметрально противоположных взглядов на экономическую политику). Явное отсутствие конкретных предложений (а по сути, неготовность менять контуры экономической политики) было скрыто бесконечным потоком взаимных подколок и шпилек. Возникло устойчивое ощущение, что в правительстве смирились с нулевыми темпами роста ВВП, не считают их чем-то недопустимым и продолжают работать на стратегическую перспективу и институциональные реформы. Например, отвечая на вопрос Германа Грефа, что нужно экономической политике, большинство выступающих дружно назвали дебюрократизацию — вещь, безусловно, полезную, но слишком уж абстрактную.

Поэтому убедительнее всего на форуме звучало выступление главы Минфина Антона Силуанова (все-таки после решения о неизменности бюджетного правила финансовое ведомство может считаться очевидным фаворитом последнего витка экономических дискуссий). «Главное — продолжить экономический курс, который Россия проводила в последние годы, — привычно заявил Антон Силуанов. — Ни в коем случае нельзя расслабляться, ослаблять бюджетную и денежно-кредитную политику, ввергать российскую экономику в состояние неопределенности». Министр аргументировал свою позицию недавним улучшением рыночной конъюнктуры. «Реализация правительством своей политики “нешараханья” уже дала о себе знать. Вы видите, что ситуация на валютном рынке улучшилась, курс рубля укрепляется, отток капитала замедляется. Не исключено, что в ближайший месяц мы получим эффект притока капитала. И рынки это видят: спреды к еврооблигациям сокращаются. Доходности наших заимствований на внутреннем рынке снижаются, появился спрос. О чем это говорит? О том, что действия правительства абсолютно адекватны», — с гордостью констатировал министр.