Чтение онлайн

Памятник Григорию Капустину, первооткрывателю Донбасса, в Макеевке

Могут ли Донецк и Луганск остаться в составе Украины

Идеологические шоры делают маловероятным тот естественный сценарий, о котором все время говорит Россия: прекращение боевых действий, переговоры Киева с активистами Донецкой и Луганской республик, поиск компромиссного решения. В этом случае республики могли бы остаться в составе Украины, конечно получив определенную самостоятельность.

Однако в этом случае речь должна идти о фактическом переучреждении государства Украина, в ходе которого регионы выступают как субъекты государственного строительства, подписывают договор о совместной жизни и деятельности. Причем такие договоры, как показывает мировой опыт, не обязательно бывают типовыми. У нас в России есть свой опыт сложных федеративных отношений центра с регионами. Например, Чечня: очевидно, что сегодня ее отношения с центром совсем не такие, как, скажем, у Тамбовской области. Эти отношения обременены тяжелейшими событиями 1990-х. Но, без сомнений, Чечня является частью Российской Федерации, а вопрос «стандарта» отложен до будущих времен. Другой пример — Татарстан. В 1990-е эта республика вообще не перечисляла налоги в федеральный центр, Москва терпела. За прошедшее десятилетие постепенно удалось нормализовать эти отношения без каких бы то ни было эксцессов.

Тем не менее акцентируем еще раз: рациональная политика Киева может позволить сохранить Донецк и Луганск в составе Украины.

Что будет в случае силового подавления непризнанных республик

Последствия могут быть самыми печальными: расстрелы ополченцев, репрессии против активистов и членов их семей, жесткое отношение ко всему «мятежному» населению Донбасса. Кто-то скажет: это невозможно сейчас здесь, в Европе. Но кто мог еще совсем недавно предположить, что украинская армия будет бомбить свои же города, а нацгвардия — расстреливать раненых в госпитале?

Примеров подавления недовольных народов и в современной истории немало. В 1987–1988 годах Саддам Хусейн предпринял «чистку» Курдистана, известную как операция «Анфаль». 182 тыс. курдов было «анфалировано» (вывезено на армейских грузовиках и уничтожено), еще 700 тыс. депортировано из Курдистана в особые лагеря; к 1991 году из 5 тыс. населенных пунктов в Курдистане было уничтожено 4,5 тыс. Деревни и небольшие городки сносились бульдозерами; для того чтобы сделать среду непригодной для обитания, вырубались леса и бетонировались колодцы.

Скажете, Саддам — это азиатский диктатор. Вот другой пример, европейский: решение проблемы Сербской Краины — части территории Хорватии, населенной этническими сербами, которые хотели остаться в составе Югославии. После поражения сербов в гражданской войне хорваты не стали предоставлять местному сербскому населению культурную автономию, а просто разгромили ее. Итогом этой операции стала зачистка региона от местных жителей, до 250 тыс. человек вынуждено было бежать из Краины. В результате сегодня сербы составляют лишь 5% населения Хорватии. Запад на это просто закрыл глаза.

Весьма вероятно, что украинский юго-восток в случае поражения ЛНР и ДНР ожидает такая же судьба, учитывая склонность киевских властей к построению монокультурного и мононационального государства.

Могут ли ополченцы победить

Донбасское ополчение — это, конечно, не регулярная армия, а значит, его организованность, первое требование при ведении боевых действий, относительно невелика. Однако, во-первых, среди ополченцев немало тех, кто прошел серьезную подготовку и даже имеет опыт боевых действий: ветераны спецназа, воевавшие в Афганистане, ветераны-десантники. Во-вторых, боеспособность украинской армии низка. Как известно, за время боев ополченцы сбили уже несколько вертолетов украинской армии, по разным данным от шести до восьми, что, по мнению специалистов, составляет более 10% всей летающей техники. Уничтожено немало бронетехники: несколько БМП, до десяти БТР, танк Т-64 и проч. Оценки потерь живой силы сильно разнятся. Например, 29 мая и. о. министра обороны Украины Михаил Коваль привел цифру потерь «около 20 человек». В то время как достоверно известно, что только в бою под Волновахой 22 мая погибло 17 украинских военнослужащих. По-видимому, счет киевских потерь — в частях регулярной армии, нацгвардии, частных батальонах — пошел на сотни. Если Киев не получит военной помощи в виде современной военной техники, инструкторов и наемников, военная победа для него, по крайней мере в ближайшей перспективе, труднодостижима. С другой стороны, сил ополчения недостаточно, чтобы взять под контроль всю территорию двух регионов. Отсюда наиболее вероятный ход боевых действий — продолжение локальных столкновений. Исключать возможность победы ополчения в более отдаленной перспективе нельзя.

Не будет ли Новороссия подобна Абхазии или Приднестровью

Недоброжелатели говорят: Новороссия не сможет обрести реальную самостоятельность, получится новый вариант Абхазии или Приднестровья, чью государственность пока нельзя признать убедительной. Но здесь есть очевидные отличия в пользу Новороссии. Во-первых, размеры. Население Луганской и Донецкой областей составляет 6,6 млн человек, в то время как в Абхазии проживает 240 тыс. человек, а в Приднестровье — 513 тыс. Абхазия — это другой этнос, склонный к некоторой автаркии. Закрытая граница этой республики с Россией — их собственное решение. Что касается Приднестровья, то это слабый в экономическом отношении, удаленный, не имеющий общей границы с Россией регион. Донецкая и Луганская области имеют протяженную границу с Россией, хозяйство этих регионов достаточно сильно (об этом ниже), кооперационные связи с Россией обширны. Процессы «сращивания» с Россией здесь могут пройти быстро и безболезненно.

Чем мы можем помочь сейчас

Официальный ввод регулярных войск сейчас невозможен. Это не только нанесет удар по России, но и не поможет жителям Донбасса, поскольку приведет к эскалации конфликта. Тем не менее военная помощь возможна и необходима. Уже сейчас в регионе действуют добровольцы из Крыма и других регионов России. Иногда даже приходится сдерживать это движение. Так, в Северной и Южной Осетии многие молодые люди рвутся на фронт, помня о той помощи, которую Россия оказала осетинскому народу в конфликте 2008 года. Но пока там признано разумным формировать отряды по возможности из достаточно опытных людей, поскольку в этом конфликте больше решает организация, чем число бойцов.

Организация ополчения — ключевой дефицит, горячих голов достаточно, мало опытных офицеров. Но даже и сейчас, при достаточно кустарной военной организации, ополчение сражается не хуже украинской армии.

Но есть вещи, в которых регулярная армия очевидно превосходит любое ополчение, — наличие современной тяжелой техники и авиации. И здесь помощь должна быть такой, чтобы у киевских властей не возникло иллюзий, что военная победа возможна. На каждую эскалацию войны, как на произошедшее в мае снятие негласного табу на применение авиации, должен быть найден адекватный ответ. И судя по тому что вертолеты и самолеты украинской армии все-таки иногда сбивают, эта логика в какой-то мере уже действует.

Не меньше военной важна гуманитарная и благотворительная помощь. В современной войне вооруженные силы не могут победить без поддержки населения, и поддержка населения должна быть гарантирована. И здесь могут быть наиболее эффективны негосударственные инициативы. Так, в прошлую пятницу донецкое землячество в Москве объявило о начале системной работы в сфере адресной благотворительной помощи и о том, что средства в объеме 100 млн рублей уже собраны и могут быть переправлены в Донецкую и Луганскую области уже в скором времени. Причем сбор средств будет продолжен и общая сумма может вырасти в разы.