Чтение онлайн

— Опа… заехал я за договором. — Ровное звучание голоса Влада за моей спиной.

У меня остановилось сердце, Руслан замер все так же глядя в стол. Спасский неровно выдохнул.

Влад стоял в полушаге двери, а за ним медленно скользило дверное полотно на доводчики. Тихий щелчок и дверь закрылась.

Я заледенела и отчаянно не желая этого, все же повернулась. И поняла, что начинаю подыхать.

Влад смотрел на Спасского. Он знал, к кому сего ходил Ваня. Он приехал в офис за документами. А тут напряженный Руслан, помертвевшая при его появлении я и Ваня, прикрывший глаза и опустивший голову. И зашел на самой дряной фразе.

Я смотрела на Казакова, а тот давяще на Спасского. Он уже знал. Он понял. Спасский вдохнув повернул к нему лицо.

— Нет… — неслышно выдали растягивающиеся в улыбке губы Влада, когда он вонзился взглядом в глаза Вани. — Да ладно, блять…

Вано сглотнул и отвел взгляд. Гром в тишине. Тишина и чувство, что небеса разверзлись, разразились раскатом и никогда не станут прежними. Гром. В абсолютной тишине. Бьющей по нервам, по рецепторам, ломающей их до структурных единиц, сжигая их… пуская пеплом по шторму внутри него. И меня.

Его взгляд тяжелый, еще не верящий в бледное лицо Вани, глядящего в пол. Прикрывшего глаза. Подтверждающего.

Влад улыбнулся уголками губ. Принимая. Пытаясь принять. Не отпуская его взглядом, не глядя на меня.

— Левая инфа и выход на нее? — его голос ниже, чем обычно. Смотрит не моргая в лицо Вани.

— Володя. — Негромкий ответ Вани. — Ссучился пока ты срок мотал. Мы не углядели. — И повторный гром.

Время застыло, напитало напряжением нервы и подготовило их к обрыву.

Усмешка. Краткая. Отвел взгляд в пол. Воздух не отравился, нет. Он стал насыщенным и густым. Насыщенным ненавистью. Тяжелой, убивающей, вытесняющей кислород в офисе.

Он только начал медленно поднимать голову, как дверь за его спиной открылась и вошел Володя.

— О, что-то случилось? — Володя недоуменно посмотрел на Вано и закрывшего руками лицо Руса, на мертвую меня и только потом на окаменевшего Влада. Все-таки посмотревшего в мои глаза. И улыбнувшегося. Тепло. Нежно. А хаос на дне карих глаз взревел. Он поворачивался к Володе медленно, не отрывая от меня взгляда до самого конца.

Секунда, Володя смотрел в его лицо и его перекосило. Резкий удар Влада куда-то в грудь, отбросивший Володю на дверь. Я думала, это было страшно тогда, когда он избивал мужика на парковке. Нет. Страшно было сейчас, когда он сначала ударил так, чтобы Володя ни вдохнуть не закрыться не смог и начал с силой бить его в лицо.

К горлу подкатило, когда за страшными звуками ударов, за стонами, глухими вскриками и хрипами я различила хруст. Покачнуло. Вано оказался рядом и держал за локоть.

— Смотри. — Дрогнувшим голосом почти неразличимо за избиением сказал он, отводя взгляд. — Смотри, иначе… он не остановится.

Кровь на двери, на полу, всхлипы Володи, рваное жесткое дыхание Влада и его на мгновение остановка, чтобы оглянуться через плечо. Чтобы дать понять, кого он бьет. Я сорвано выдохнула, принимая. Сцепила челюсть, задержав дыхание и чувствуя как под кожей на разрыв боль от перемалываемого в кашу нутра.

Влад с силой сжал челюсть, глаза полыхнули непередаваемой ненавистью. И снова удар в голову. Нет. Он не остановится.

— Влад. — Мой голос очень негромок, почти шепотом. Выдыхаю тяжело. В голове шум, в ушах звон. Ватная слабость в теле, когда медленно. На колени. — Пожалуйста.

С трудом голову вниз, опуская подбородок и не отпуская его затравленным взглядом. И разрываюсь от цунами. Цунами оглушающей боли, отчаяния и стыда, набирающего мощь, накрывающего все внутри от насыщенного, от яркого, от тошнотворного презрения в карих глазах.

Он посмотрел на полуживого Володю и отпрянул. Отступил от него.

— Займись. Скажешь в больничке… сам придумай. — Резко бросил Руслану, дыша часто и неровно и направляясь к шкафу в углу офиса.

Я встала на слабые ноги оперлась спиной о стену, дрожащими онемевшими руками о колени и прикрыла глаза, пока он хлестал текилу из бутылки, а Руслан с трудом поднимал и уводил Володю.

Звон стекла по полу плеск жидкости.

Я повернула лицо и едва не застонала, глядя, как он приближается. А во взгляде отвращение.

Остановился вплотную, дышал тяжело. Взглядом не отпускает, не моргает, убивает тем, что бушует в его глазах. Резкое движение и его окровавленные пальцы с силой стискивают мой подбородок, ведут вверх, заставляя выпрямляться, прижаться спиной к стене.

Медленно чуть склоняет голову, разрывая у меня остатки того, что еще не ушло в огненный ураган. Презрение. Отвращение. Его пальцы на мгновение сжимаются сильнее, почти стискивают, срывая мне дыхание и отстраняются. Чтобы едва касаясь тыльной стороной ладони провести мне по щеке. Размазывая по коже кровь. Помечая, даря понимание, что это его последние прикосновение.

— Антачебл. — Едва слышно, презрительно, чисто по губам, по сорванному дыханию.

Приговор в одно слово — «неприкасаемая».

И о нет, здесь не было высокого значения. Высокого посыла, что ему нельзя касаться меня потому что он любил и даже не смотря на то, что я его предала он весь такой по ванильной хуйне прется, или то, что я женского пола и он не может поднять на меня руку и тому подобному ублюдскому высеру.

Нет.

Это был приговор. Определение в касту.

По его законам страт. По законам тех, кто не имел права прикасаться. К таким как я. Низким. Продажным. Тварям. Которых пользуют.

Тело повело в сторону. Захотелось ударить, закричать, взреветь. Испуганно и протестующе. Но он был прав.