Чтение онлайн

Они встретились через несколько дней после описанных событий. Миша принял вызов профессора и решил заняться делом.

Дверной звонок на двери Вавилова не работал, хоть и был на месте, резиновый коврик на полу перед дверью, сохранившийся, очевидно, еще с хрущевской оттепели, лежал криво и совсем не стимулировал гостей к вытиранию ног. Впрочем, внешне входная зона квартиры ничем не отличалась от остальных на этой лестничной площадке, но Михаил, находясь еще в лифте, желудком почувствовал, что внутри квартиры его ждет не очень приятное зрелище. Примерно так же он реагировал на протухшую в тепле на подоконнике холостяцкую курятину, которую ему приходилось вываливать в унитаз: он даже дышал через рот и старался не смотреть в кастрюлю, а живот все равно выворачивало наизнанку. Мама всегда говорила, что у Миши слабенький желудок и богатое воображение.

«Кстати, надо позвонить матери в Омск», — ни к селу ни к городу подумал он, выходя из лифта и направляясь к квартире Виктора Вавилова.

Он постучал костяшками пальцев, прислушался. Тишина. Он постучал еще — громче и дольше, но результат был тот же.

«Жив он там хоть?» — задался вопросом Михаил и сразу приложил ладонь с растопыренными пальцами к двери.

С минуту он ничего не чувствовал, потом вроде обнаружилось какое-то слабое шевеление. Что-то копошилось там, в этой берлоге, и это «что-то» явно нуждалось в срочной госпитализации.

Михаил постучал еще раз, теперь уже кулаком. Ему показалось, что он имеет на это право, он сегодня с утра просто «скорая помощь», пожарная и милиция в одном флаконе.

— Кто? — послышалось из-за двери.

Голос звучал довольно уверенно, без малейшей примеси ожидаемого страха.

— Э-э, Виктор Вавилов здесь проживает?

— А вы кто?

— А я к нему по делу. Виктор, это вы?

Глубокомысленное молчание в ответ. Хозяин, очевидно, выбирал безопасный для себя вариант ответа.

— У меня нет никаких дел, — заключил мужчина, — а дела чужие меня тем более не интересуют. Обратитесь в ЖЭК.

Михаил снова приложил ладонь к двери. Без сомнений, хозяин собирался уходить, и никакие гости его не интересовали. Старая сволочь Саакян был прав: парень давно забил болт на все, что движется и разговаривает.

«Может, мне тоже плюнуть и уйти?» — подумал Михаил.

В конце концов, он им ничем не обязан, и еще вчера это «увлекательное кино» крутилось по телеканалу, который он не смотрел. С другой стороны…

«А с другой стороны, Миша, ты должен дожать Саакяна! Если ты бросишь это дело, то проиграешь, и всем твоим сегодняшним пафосным обвинениям — грош цена. Вам двоим никогда не сидеть на одной поляне. Сделай его!»

Михаил громко ударил в дверь.

— Виктор, хватит прятаться! Меня просила приехать Елена Хохлова. Ты ее помнишь?

Молчание в ответ. Впрочем, и удаляющихся шагов больше не было слышно. Хозяин остановился и слушает?

— Виктор, ты можешь не открывать, если боишься. — «А чего он боится?» — подумал Михаил. — Я сейчас уйду, а через час жду тебя в кафе на углу. Кафе «Чайка», знаешь такое?

— Да, — выдавил Виктор.

— Отлично. Приведи себя в порядок и приходи, пообщаемся. Поверь, это в твоих интересах.

Снова молчание.

— Виктор, мы договорились?

— Хорошо, — буркнул тот, — через час в «Чайке». Как я тебя узнаю?

— Меня?.. Ну, я высокий, в светло-коричневой ветровке, с зонтом…

— Хорошо. Я буду в сером костюме.

Михаил вздохнул с облегчением, посмотрел на часы. Ему хотелось бы верить, что Виктор Вавилов потратит этот час на то, чтобы предстать перед ним человеком, а не разлагающимся трупом, каким его описывал профессор Саакян.

Вавилов вошел в полупустой зал «Чайки» через час пятнадцать. Он действительно был в приличном сером костюме, в белой рубашке, начищенных до блеска туфлях, гладко выбрит, надушен, причесан, элегантен — словом, человек с рекламы дорогих швейцарских часов. Тяжелую долю вдовца выдавало только обручальное кольцо на левой руке.

«Елки-палки, он ли это?» — засомневался Михаил.

— Да, это я, — словно прочитав его мысли, ответил Виктор, останавливаясь возле столика. — Я боялся, что мне не хватит часа, но вроде справился. Я вас слушаю.

Михаил еще несколько мгновений изучал его, забыв предложить присесть. Виктора его придирчивый осмотр нисколько не смутил.

— Я, пожалуй, сяду.

Вавилов с шумом отодвинул стул, сел, взял в руки меню, не задерживаясь, перелистал до страницы спиртных напитков.

— Что будем пить? — поинтересовался он, не отрывая глаз от увлекательного перечня.

— Я не пью, — бросил Михаил.

— Замечательно… Значит, мне снова надираться в одиночку. А ведь вы первый человек за несколько дней, который со мной заговорил.

— Сочувствую, но я на самом деле не хочу. Кстати, мы не знакомы. Меня зовут Михаил Поречников…

Они разговаривали почти до полуночи. Вернее, это был не разговор, а монолог Вавилова. Михаил едва не замерз на ночном ветру, но Виктор все же уговорил его сделать несколько глотков из пол-литровой бутылки коньяка, которую они прихватили в «Чайке». Сам Виктор тоже ограничился несколькими глотками — больше выпить Михаил не позволил.

Они сидели во дворе дома, где жил журналист. Михаил примостился на низенькой детской карусели, а его новый знакомый в чистом модном костюме сел на бортик грязной после дождя песочницы. Обоих искусали комары и замучили мотыльки, слетевшиеся на свет фонаря над детской площадкой. Время пролетело незаметно.

Виктор рассказал все — начиная с последних переговоров с кредитором Максом Червяковым и заканчивая письмом «с того света» от Сереги Косилова и видеокассетой, из которой следовало, что над Виктором давно нависла смертельная угроза.