Чтение онлайн

Генералу Трофимову пожимали руки, все его поздравляли, подмигивали, намекая на реальность маршальского звания, и он воспрял духом, немедленно распорядившись провести дополнительные омолаживающие сеансы. Это, увы, было его роковой ошибкой.

Следующий сеанс был назначен через неделю с тем, чтобы целительница восстановила свои силы. Ее обхаживали как могли, несмотря на то, что вредная дама наглела не по дням, а по часам. Наконец, снова включились антенны, но буквально через час с небольшим состояние Генсека стало критическим, и старца увезли в реанимацию. Иван Степанович побледнел, сердце его сжалось…

– Иван Степанович, – в комнату вошел адмирал Зеленков, и руководитель программы с ужасом увидел, что тот за несколько прошедших часов полностью поседел. – Что же нам теперь делать?

– Ничего не понимаю… Раз на раз, видимо, не приходится. Или дура эта напортачила, черт ее знает!… А отвечать все равно нам с Вами придется. – Иван Степанович проглотил таблетку нитроглицерина. – Все ученые эти проклятые, посадить бы их в шарашку, вроде тех, которые при отце и учителе были, и пусть бы там занимались омоложением! – А может, – неуверенно сказал адмирал, – может быть их пригласить для консультации? Чем черт не шутит. – Делайте что хотите, – Иван Степанович махнул рукой.

Сергей Васильевич и Алик, изумленные, спускались в сверхсекретный бронированный подвал. – Это же надо какую махину отгрохали, – с изумлением крутил головой Алик. – Так что, – испуганно спросил директор, – омоложение действительно наблюдалось? – Клянусь Вам, товарищ академик, – поседевший адмирал достал из кармана пачку фотографий. – Вы посмотрите только, вот тут товарищу семьдесят пять лет, старый кадровик… А вот он же после двух сеансов… С фотографии на ученых недобрым взглядом смотрел пожилой мужчина, в котором было решительно не узнать дряхлого старика. – Не может такого быть, – задумчиво сказал Алик. – Вы же на него светили такой мощностью, от которой любое живое существо загнется в три минуты. – Да посмотрите протоколы! – адмирал раскрыл пухлую папку. – Фотографии, документальные свидетельства, медицинские показания. – Черт его знает, – Алик задумчиво пролистал страницы. – Наука никак не может этого объяснить. Какая, говорите, была мощность у локатора? Несколько киловатт? Да вы их просто прогревали насквозь. – Погоди, погоди Алик. – директор задумался. – Ведь микроволновое излучение проникает внутрь организма. Ну да, может быть такой равномерный прогрев активизировал обменные процессы. Они излучение модулировали, кто знает, иммунная система, мало ли какие процессы могли у пациентов происходить. – А модуляция от рук экстрасенса действительно влияла? – Алик нахмурился. – Не верится как-то. вы без модуляции пробовали пациентов облучать? – Да, – адмирал вспомнил про оборванный провод и предыдущего Генерального секретаря, и внутри него поднялся могильный холод. – И результат был резко отрицательным. – Он благоразумно решил не уточнять деталей. – Но почему же опыты давали такие различные результаты? – Алик задумался. – В чем же дело? – Он недоверчиво взглянул на адмирала. – Только вы можете помочь нам открыть истину. Необходимо досконально, до секунды изучить особенности проведения экспериментов. Вот вы, например, вам же облучение помогло. Вы ту же самую мощность на антенну подавали? – Да ту же, ту же, – Адмирал нахмурился. Он еще и еще раз перебирал в памяти прошлое, и вдруг дикая, невероятная мысль как факел вспыхнула в его мозгу. «Не может быть!» – подумал он, гоня ее от себя, но она возвращалась снова и снова. – Ну если только, – он замялся. – Так что? – Алик с удивлением продолжал осматривать таинственную установку. – А зачем вы ее в бронированную камеру засунули? – Чтобы изолировать внешние излучения, – вмешался полковник. – Да Бог с вами, такой конструкцией вы ничего не изолируете. Смотрите, у вас швы на заклепках, через эти щели такая мощность будет излучаться, это же элементарно! – Товарищ академик, – адмирал отвел Сергея Васильевича в сторону. – Неловко даже упоминать, но мне сейчас в голову пришла совершенно безумная мысль. – Так что же это? – испуганно переспросил директор. – Виите-ли, – адмирал вздохнул. – Все омоложенные на моей памяти перед сеансом облучения, как бы вам сказать, для храбрости принимали. Под мухой то есть под локатор шли. – Ну это вряд-ли, – Сергей Васильевич задумался. – Не вижу никаких причин. Ну конечно, в организме начинаются сложные биохимические процессы расщепления алкоголя… Но предположить что… Хотя, никакую гипотезу отметать нам сейчас нельзя, дело ответственное. В общем, экспертного заключения мы немедленно дать вам не можем. Необходимы тщательные исследования, экспертиза…

– Погодите-ка, – адмирал задумался. – Мне надо кое-что проверить… – он выбежал из камеры и ворвался в кабинет подчиненного ему полковника.– Андрей Владимирович! Срочно обзвоните выживших ветеранов КГБ и деликатно, не давая понять что и зачем, выясните, не выпивали ли они непосредственно перед сеансом. Держите все в глубочайшей тайне.

К вечеру все встало на свои места. Все без исключения выжившие ветераны крепко зашибали, в том числе и непосредственно перед поездкой на объект. Зато обоим погибшим чекистам пить было категорически запрещено из-за медицинских показаний.

Иван Степанович нахмурившись ходил по своему кабинету. – Неужели? – думал он, снова и снова перебирая факты. Но решительно ни к чему в объяснении адмирала Зеленкова придраться было нельзя. Ну да, и Генеральный… Во время того первого и успешного визита? Он еще необычно розовым был! – эта простая мысль окончательно доконала его, и генерал в отчаянии обхватил голову руками…

…

Заседание похоронной комиссии проходило в подавленной обстановке. Члены Политбюро сидели мрачные и испуганные. События последнего времени не вызывали у них решительно никаких положительных эмоций.

– Ну что же, товарищи, – выступающий был мрачен. – Нам сегодня предстоит решить вопрос о том, кто же из нас достоин занять место Генерального Секретаря.

В зале наступило тяжелое молчание. Сидевших в нем стариков охватил какой-то суеверный ужас. Умирать не хотелось никому.

– А может быть… – С места поднялся секретарь Политбюро по идеологическим вопросам. – Может быть нам пора уже уступить место Генерального секретаря кому-нибудь помоложе? У молодых, конечно, опыта недостаточно, наломают дров. Но мы поправим, если что. Так сказать в порядке эксперимента, посмотрим что получится. – Он злорадно усмехнулся. – Как говорится, марксизм не догма, а руководство к действию.

– Исключительно ценное и своевременное предложение! – почему-то захлебываясь от восторга поднялся с места плюгавенький старичок в черном костюме. – Пущай молодые на себе попробуют!

– А мы посмотрим. – загудело в зале. – А то они больно умные все! – А нет ли у нас достойной кандидатуры? – с надеждой спросил председательствующий. – А вот этот, прыткий. – с омерзением произнес старичок в черном костюме. – Все воду мутит, со Ставрополя. – Правильно, правильно, туда его! – одобрительно раздалось с мест. – Старички оживились, чувствуя, что угроза на этот раз прошла стороной. – Ну что же, пригласите Михаила Сергеевича – на лице у председателя появилась страдальческая и одновременно торжествующая гримаса.

С этими алкоголиками они совсем с ума посходили. Жизнь все хуже и хуже становится. Кролики из вивария исчезли совершенно, слухи ходят о том, что научные сотрудники их крадут и, извиняюсь, в пищу употребляют. Спасибо мамаше моей, что я кроликом не уродился, всему пределы есть, уважаемые товарищи. Если что, я живым не дамся, выцарапаю им глаза, подлецам.

Хозяин сник совсем, страдает. Правда, дама эта противная больше у нас в подвале не появляется. Зато сброду всякого хоть отбавляй.

Тьфу ты черт, неужели ради такой мерзости меня из дома забрали? Хотя, есть в этой истории и кое-что удивительное и приятное: мыши наконец появились! Я глазам своим не поверил. Сижу как-то ночью, вдруг шорох такой ласковый и пищание. И откуда она, родимая, взялась, тощая правда, но глазки ласковые и вся серенькая. Я ее даже ловить тогда не стал, только нежно накрыл сверху лапой и подержал немножко. Замерла она, усиками поводила, глазки закатила… Отпустил ее, а она прыть… И в щелку. Может интуиция у меня какая сработала, а может с нее род мышиный в Москве начался, но через несколько месяцев стало их видимо-невидимо. И что характерно, разжирели, морды наглые, самоуверенные.

Вот чего я не люблю, так это нахальства. Что Вы прикажете делать, когда такая раскормленная тварь нагло дефилирует мимо твоего носа, переваливаясь своими жирными боками, да еще пытается сгрызть лабораторное имущество… Ничего не поделаешь, наглецов и расхитителей надо учить… Так что в последнее время я за свое будущее успокоился. Имущество лабораторное в сохранности, я сыт, а мышиный приплод все возрастает и возрастает. Из-за перекрытий такой писк ночами слышится… Да и завхоз меня подкармливает, не забывает. Обаятельнейший мужик. Только поседел весь.