Чтение онлайн

Отсутствие результата — тоже результат. Майор Бень сделал свой выбор. Оригинальный — размозжил череп и подстраховался противотанковым фугасом. Хитро.

Что же он хотел сказать и не сказал? Нам. Этого никто не узнает. Обидно. Рассчитываешь на духовноподъемную беседу, а приобретаешь окровавленные фрагменты. Неприятно. Неприятно так опрометчиво поступать.

Следовательно у майора были причины заталкивать ствол пистолета Макарова под язык. Но какие причины? Такие бойцы добровольно не уходят. Помогли? А почему бы нет? Инсценировали самоубийство. Отыграл служака и на покой вечный. В лучших традициях нашего времени.

Вернувшись в усадьбу, мы обнаружили, что графская постройка ХYII века превращается в дворец будущего. С кислотными разводами на стенах, современными цветными витражами, мраморной парадной лестницей. Кого не хватало для полного счастья, так это павлинов, дерущих глотку между сосен и пихт.

Я хотел вмешаться в строительно-восстановительный процесс, но понял лучше заниматься своей работой. Тем более ситуация находится не под контролем. Пока. Необходимо во что бы то ни стало обтрупить, скажем так, господина Орехова. Потому, что с подобной мечтой носится он сам — первым грезит возложить на мою могилу букет незабудок.

Надеюсь, не родилась ещё такая сука, которая бы могла сделать меня? Я обречен на бессмертие, пока в этом дольнем мире обитают скурлатаи в человеческом облике. Думаю, все понимаю о чем речь?

Вечером я собрал группу. Для детального обсуждения новой акции «Памятник». Наши попытки обнаружить господина Орехова не принесли успеха, и я решил пойти на крайнюю меру: встретиться с теми, кто оплачивал его труд. А почему бы и нет? Я предлагаю банкирам хорошие условия. Они их принимают. Или не принимают. И жизнь продолжается дальше.

— Уверен, что пойдут на сдачу? — спросил Никитушка, отлично разбирающийся в карбюраторах и тормозных колодках, но не в психологии противника и его душевных порывах.

Надо признать, что шумные трамваи со слонами-трубадурами порой колесили по моим мозговым рельсам, и по этой причине я был несколько неровен в общении с окружающим миром. И пропускал мимо ушей некоторые малосодержательные вопросы.

— Начинаем в два часа дня, — продолжал я инструкцию. — У памятника А.С. Пушкина.

— Уверен, что пойдут на сдачу? — не унимался мой друг. — Чего ржете? Пусть ответит на поставленный вопрос.

— Он тебя пристрелит, — предупредил товарища Хулио. — И ему ничего не будет.

— Почему?

— Потому, что контужен. На всю голову.

— О чем это вы? — поинтересовался я.

— Это мы так, — уверил Хулио. — Прошу продолжать, командир.

— Спасибо, — рявкнул. — И ещё неизвестно, кто из нас контуженный более.

— Тогда отвечай на вопросы, — потребовал Никитин.

— А вопросы потом, — держался из последних сил. — Если до этого, я кого-нибудь не пристрелю.

Тонкий мой намек все поняли — посмеялись полезной шутке и мы продолжили.

Итак, начало акции в 14.00. Для контроля моей встречи с банкирами Дубовых и В.Утинским группа занимает следующие позиции.

Джип с Никитиным и ракетной установкой «Stinger» держит южный сектор обстрела. Диверсант Куралев в полной боевой выкладке прикрывает север, сидя на лавочке у фонтана и любуясь радужной водяной пыльцой и детьми. И голоногими их мамами.

— А если какая-нибудь мама?..

— Я сказал, вопросы потом.

Морпех Коля Болотный у памятника великому поэту делает вид, что ждет любимую. Для конспирации нужно купить цветочки. И спрятать туда крупнокалиберный пулемет.

Резо мается на балюстраде кинотеатра «Пушкинский», изображая из себя любителя кино, ожидающего начало просмотра порнографического фильма «Цирюльник». Мой товарищ исключительно возбудился и хотел бежать. Занимать очередь в кассу. Его удержали — c трудом.

Проще говоря, никто не принял серьезно акцию «Памятник». И я знал по какой причине. После подземного коллектора иная наземная работа казалась культурно-развлекательной программой.

Я предупредил, господа Дубовых и В.Утинский будут с телохранителями, и поэтому, если начнется заваруха, то лучше отступить на подготовленные позиции. Без пальбы. Только рукопашный бой. С использованием психологических методов воздействия.

— Каких методов? — не понял Никитин.

— Психологических.

— Это как? — не понял Резо.

— Матерясь, ёк теремок, — ответил я иносказательно.

— А ты уверен, что господа пожелают вести диалог? — не унимался Никитушка.

— Уверен, черт бы вас всех побрал!

— А почему?

Я неудачно плюнул — на себя и попросил хакера ответить на поставленный вопрос. Тот понес такую галиматью с использованием спецтехнических терминов, что я сам ничего не понял. Никитин же и все остальные сделали вид, что взяли в толк.

— То есть шантаж, — заключил смышленый Никитушка. — А по мне лучше: шарах из гранатомета!

— Никаких шарах! — вскипел я.

— А зачем тогда в полной боевой выкладке? — спросил Куралев.

— Психологический этюд, — ответил я. — Чтобы противник видел наши потенциальные возможности.

— А если мы их не убедим? — вмешался Резо.

— Убедим, — твердо сказал я.

— Ох, как бы мне памятник не поставили после «Памятника», — страдал Хулио.

— Иди вы все, — не выдержал я, — известно куда!

И все ушли на вечерний променад — подкормить аборигенных комариков. А я остался один, как главнокомандующий фронтом в штабной землянке. Перед решающим сражением.

Откуда такая уверенность, что встреча у памятника Поэту пройдет на высоком дипломатическом уровне? Отвечу: по космической связи я выискал господина В.Утинского. И наговорил любезностей по поводу его профессионально-деловых качеств, отдельной строкой упомянув сделку века. Мои познания привели банковского магната в крайнюю степень расстройства. И в конце концов после ужимок и страданий согласился на свидание. У памятника великому Поэту. Всё, всё, что гибелью грозит, Для сердца смертного таит Неизъяснимы наслаждения — Бессмертья, может быть, залог!