Чтение онлайн

– Почему мифическим? Честь превыше всего!
– возмутился но-Рох.

Зря он затеял этот разговор. Я начал потихоньку заводиться.

– Где-то читал красивое определение: "Честь - это то, что ты сам знаешь о себе". А местные "благородные" могут лгать под присягой, говорить за спиной гадости, насиловать крестьянок или забить до смерти простолюдина за то, что недостаточно низко поклонился. А тот даже ответить не может! Какое у вас наказание за нападение на дворянина?! И вот эти выродки хватаются за шпагу, потому что ты, видите ли, оскорбил их слишком пристальным взглядом!

– Да что б ты понимал, чужак!
– Альвин вскочил на ноги. Кулаки сжаты, - это их крестьяне! Лорд имеет право!

– Альвин, заткнись!
– опешил не только я. Тихий и спокойный Гален рычал не хуже крайса! И как-то сразу стало заметно, что Гален на полголовы выше и гораздо шире в плечах - Или ты думаешь, что Альмерский бунт начался потому, что крестьянам скучно стало? Знаешь, когда у меня проснулся дар? Когда нас заживо похоронили в старой шахте! Всю деревню, не разбирая правых и виноватых! Только за то, что возразили против права лорда насиловать и калечить наших девчонок! Знаешь, что такое смерть от удушья, а благородный? Там остались мои друзья и родные! Сестра была младше ее!
– кивок на сжавшуюся в комочек Элеонору, - я был счастлив, когда мой топор раскроил череп старшего из сыновей но-Торнхила! Я смеялся, руша стены замка! Я был счастлив от того, что эти ублюдки больше никому и никогда не причинят боль. Хотя, что ты можешь об этом знать? Знаменитая банда Хальдорского леса - это те, кто вышел из шахты возле Альтмера. Что, этого ты об Альмерском бунте не знал?

– Знал.
– Голос Альвина сух и безжизнен, - во время Альмерского восстания я и получил рыцарскую цепь.

– Что, резал крестьян и насиловал пленниц?
– вскинулся было успокоившийся Гален. И тут же покатился от мощного удара в челюсть.

– Хватит! Прекратите! Сейчас же!
– Катарина встала между парнями. На глазах слезы.

Кажется, подействовало. Альвин разжимает побелевшие кулаки и садится на место.

Порывшись в рюкзаке, перебрасываю ему флягу.

– Выпей, успокойся. И расскажи.
– Чувствую, не все так просто. И не должно быть недоговоренностей в таком деле.

Глотнув, Альвин закашлялся. Еще бы! В местном самогоне градусов сорок пять - пятьдесят. Я его больше для дезинфекции брал, хоть и на вкус он весьма неплох. Сделав еще один неслабый глоток, но-Рох кинул флягу обратно и заговорил.

– Да, я убивал крестьян. Убивал без сожаления. Объясни мне, Гален, почему, разрушив замок но-Торнхилов, бунтовщики пошли дальше?

– Не знаю, - буркнул здоровяк, - Меня с ними не было.

– Толпа обезумела от крови. Мне хватило одного селения, разрушенного восставшими, чтобы убивать их не чувствуя угрызений совести. Как животных. Даже животные не делают такого. А ведь это были такие же, как они - крестьяне!

– А цепь?
– задал я наводящий вопрос.

– Девчонка одна. Прирезала благородного.
– Короткие рубленые фразы и абсолютно безжизненный голос выдавали насколько трудно дается рыцарю рассказ, - Тоже решил поразвлечься. Не вышло. Казнь устраивать не стали. Не до того. Но-Хорди приказал отвести подальше от лагеря и прирезать. Я отвел и... не смог. Отпустил. Сэр Трувор, кажется, догадался. Долго смотрел мне в глаза, но ничего не сказал. А на следующий день посвятил в рыцари.

На какое-то время воцарилось молчание.

– Прости, - выдавил из себя Гален, - я погорячился.

– Принято, - кивнул Альвин, - я тоже был не прав.

– Ну, за мир и взаимоуважение!
– делаю глоток из фляги и передаю сидящему рядом Галену. Тот тоже прикладывается и протягивает Альвину, но Катарина перехватывает сосуд на полпути. А пить она не умеет. Дрожащими руками протягивает флягу Альвину, судорожно пытаясь вдохнуть. Наконец, заветный сосуд снова у меня в руках. Тепло растекается по венам. Впрочем, здесь не холодно даже ночью. Лето уже полностью вступило в свои права. Шум леса, уютное потрескивание костра и пляска языков пламени. Благодать! Развалившись на одеяле, смотрю в звездное небо. Уже за полночь, но сон не идет. Слишком насыщенный день.

– Даркин, - выводит меня из задумчивости голос Элеоноры, - а почему тебя называют музыкантом?

– Кто называет?
– приподнявшись, смотрю на девочку.

– Ну, старшие ребята, - смущается та, - а на чем ты играешь?

– Ни на чем.

– А почему тогда музыкант?
– присоединяется Катарина, - я тоже слышала.

– Помнишь, наш первый ментальный поединок? Вот за такие шутки.

– Ты со всеми противниками так танцуешь?
– усмехается Гален.

– Нет, только с красивыми девушками, - парирую я, - для остальных есть музыка погрубее.

– Это как?
– удивляется Альвин, - можешь продемонстрировать?

– Вы же не враги, - мне лень.

– Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!
– чисто ребенок!

Элеоноре отказать не могу. Связь устанавливается просто, они готовы слушать. Что бы такое изобразить? Не одну из тех песен, что пугают моих противников точно. И что-нибудь понятное, чтобы не пришлось объяснять каждое второе слово. И не слишком агрессивное. О! Кажется, подойдет.

"Когда-то помню в детстве я

Мне пела матушка моя,

О том, что есть счастливый край,

В котором жизнь - не жизнь, а рай.

Там нет ни слез, ни бед, ни бурь,

А в небе чистом как лазурь

Над очертаньем рек и сел

Парит, парит степной орел..."

"Орел" Маршала вполне подойдет под мое умиротворенное настроение.

– Красивая песня, - произносит Катарина, когда стихают последние аккорды.

– Еще!
– требует Элеонора. Гален кивает. Остальные тоже не против.

На этот раз кое что поживее. Одна из моих любимых песен, правда, в обработке Газманова. Авторское исполнение, которое видел по телевизору, абсолютно не впечатлило. А значит, и сейчас не смогу воспроизвести как должно.

"Каждый выбирает по себе

Женщину, религию, дорогу.

Дьяволу служить или пророку -

Каждый выбирает для себя.

Каждый выбирает по себе

Слово для любви и для молитвы.

Шпагу для дуэли, меч для битвы