Чтение онлайн

Стены хода оказались неровными, будто их размашисто резали лезвием огромного ножа, не заботясь о геометрии коридора.

– Ты прав, – сказал Савкин. – Интересно, чем пробивали ход?

– Такое впечатление, что использовали плазменный резак, причём совсем недавно.

– Или топор с монозаточкой.

Дарислав промолчал.

Коридор, пробитый в породе купола, оказался коротким, длиной метров десять. Он вывел разведчиков на край подземной полости, оценить размеры которой с первого взгляда не удалось. Да и со второго тоже. Лучи нашлемных фонарей и роботов-защитников тонули в тёмной пещере, не достигая противоположных стен, и лишь мазнули по бугристому потолку в паутине поддерживающих его конструкций (белый металл, не то алюминий, не то серебро). Направив лучи вниз, космолётчики обнаружили огромный металлический с виду купол, вылезающий из пола «шапочкой» куриного яйца, обёрнутого крупноячеистой сеткой. С двух краёв купола, высоту которого Дарислав определил на глазок: около двухсот метров, однако! – со стен пещеры сорвались коричневые глыбы необработанной породы, как бы подчёркивая возраст сооружения и самой пещеры в целом. Было видно, что некоторые глыбы проделали в материале купола борозды, а одна у самого основания проломила его и застряла, как треснутое каменное ядро.

И снова Савкин, недаром получивший признание среди коллег-спецназовцев как мастер-снайпер высочайшего уровня, первым заметил «нарушение хаоса» в глыбах:

– Командир, там, похоже, щель.

Луч фонаря Александра осветил глыбу, пробившую корпус купола и серповидную лунку сбоку от глыбы.

– Дырка, – согласился Дарислав.

– Посмотреть?

– Сначала фозм, потом мы.

Робот Дарислава стрелой нырнул к полу пещеры, освещённый лучами трёх фонарей. Его видеосистема включила передачу, и Дарислав увидел увеличивающуюся глыбу и чёрную скобу дыры справа. Её размеры вполне позволяли роботам и людям свободно протиснуться вглубь, а по гладким срезам отверстия сразу стало ясно, что оно пробито тем же оружием, что и тоннель.

– Блестит, – заметил Савкин. – Точно плазмер поработал.

– Не отвлекайся, – обронил Дарислав, почуяв дуновение холодного ветра, встопорщившее кожу на затылке. – Не исключено, что здесь кто-то есть.

– Если бы кто-то был, мы бы увидели катер, на котором он прибыл сюда.

– Катер можно спрятать в любой расщелине.

– Я готов.

Фозм Дарислава углубился в отверстие, и перед глазами разведчика закружились какие-то гнутые лопасти и чёрные паутинные скопления, напоминавшие засохшие куртины земного перекати-поля.

Ход, проделанный в них неизвестным владельцем плазмера, повернул влево, потом вправо, снова влево, петля за петлёй, пока не вывел робота в подобие зала, формой повторяющего внешний купол. Но разглядеть интерьер зала Дарислав не успел. Мелькнули какие-то решетчатые колонны, висячие мосты и арки, и передача с камер фозма прекратилась.

– Оба-на!

Савкин, услышав возглас командира, выдвинулся на своей «черепашке» вперёд.

– Там что-то бухнуло…

– Фозм уничтожен! – выдохнул Дарислав.

Известие о находке трупа пушистика, как Дарья предложила назвать найденного представителя разумного вида планеты, породило всплеск энтузиазма у космолётчиков. Выразили своё желание принять участие в исследовании артефактов практически все члены экипажа.

Посовещавшись с начальником экспедиции и главным архитектором её безопасности Тереховым, капитан Дроздов вывел фрегат в точку над Сердечным морем на высоте пятисот километров, где и располагался подводный купол, и к нему устремились сразу три «голема», ведомые Волковым, Филиным и Кочевой, в кабинах которых расположились специалисты научной группы.

Кроме необходимого для изучения Опухоли оборудования взяли с собой три-ди-конвертер, способный напечатать любой необходимый инструмент, деталь или строительную конструкцию, и трёх формов – роботов с функционально ориентированной программой. На людей эти роботы не походили, скорее – на двуногих, четырёхруких, безголовых обезьян, так как для работы в опасных средах антроповидная форма тел не требовалась.

Однако ещё до десантирования группы Твердыня, бдительно контролирующий пространство в системе Тревожной и на поверхности Пушистой, получавший передачи от всех запущенных к планете зондов, обратил внимание на поведение «умной пыли» в районе моря Сердечного с Опухолью на дне.

Конец ознакомительного фрагмента.