Елабуга
Шрифт:
– Ты…
– Помолчи, дружище, видишь, вот эта штука, она стрелять может. И я не хочу попортить твою молодую красивую голову, а то потом и фуражку не на чем носить будет.
Водитель в это время освободил карманы.
– Сапоги снимай и штаны расстегивай. На заднее сиденье бросай. А сам на переднее садись, на правое.
Лейтенант избавился от содержимого карманов и обуви и в расстегнутых брюках тоже сел вперед, пропустив водителя на его место.
– Бензина много в баке?
– Полный почти, литров пятьдесят точно будет.
– Это на сколько же хватит?
– Километров на триста с лишним.
– Вот и хорошо. Настя, иди сюда, нас вот эти добрые дяди подвезут сейчас!
Забрались на заднее сиденье – Настя за водителем, Андрей за лейтенантом. Настю заметно потряхивало. Андрей прижал ее к себе свободной рукой.
Чебоксары кончились быстро. Черная эмка без каких-либо задержек пролетела город и выехала на юг. Минут через двадцать подал голос лейтенант:
– Ты понимаешь, что тебя потом искать будут? И найдут. Что потом?
– Хорошо, что ты хоть про шпиона песню забыл. Кто меня искать будет? Вот представь себе, как ты об этом докладывать начальнику своему, министру будешь, дескать, меня, такого бравого лейтенанта госбезопасности вместе с машиной и водителем захватили мужик с маленькой девочкой и сняли штаны. Этот, – Андрей кивнул на водителя, – в лучшем случае на фронт первым же поездом, а ты… даже не знаю. Ну ладно, министр покричит, простит. Но потом ты как служить будешь? Через пару лет мужик из этой сказки исчезнет, останется одна девочка, а к снятым штанам и подштанники добавятся. Представил?
Лейтенант помолчал минуту, потом спросил:
– И что ты предлагаешь?
– Мы доедем до Казани, там я вас высажу из машины, проеду дальше километров десять, машину с вашими вещами брошу и мы пойдем дальше. А вы часа через два найдете свою эмку и к утру на службу успеете. А где всю ночь гуляли, без меня придумаете. Расстанемся и забудем друг друга. Я на вас зла не держу, да и вы на меня обижаться не должны, первые начали. Понятно?
Лейтенант кивнул головой.
– Как через Волгу перебраться? – спросил Андрей у водителя.
– До Верхнего Услона, а там там на пароме. Мост только железнодорожный в Зеленодольске.
– Значит, километров за двадцать до Верхнего Услона останавливаемся.
Доехали быстро, часа за три. На дороге все чаще попадались машины, как навстречу, так и попутно, но эмка их обгоняла без труда.
– Отсюда до Услона километров двадцать и будет, – хмуро сказал старшина, останавливаясь на обочине. – Машину, если можно, возле Нижнего Услона оставьте. Документы хоть наши отдайте, а то ведь остановят, проблем не оберешься.
Андрей отдал гебешникам документы и они с Настей поехали дальше. Километров через десять, прямо у указателя поворота на Нижний Услон машину, как и обещали, бросили.
Но до Верхнего Услона они не дошли. Дорога была забита машинами, очередь, по словам водителей, кучковавшихся на обочине, растянулась километра на три. Переправа с нагрузкой не справлялась. Попасть на паром просто так не стоило и мечтать.
Глава 7
30 августа 1941 года
«Отпусти-ка меня, конвойный…»
Андрей
– Дядя Андрей, мы куда? – спросила Настя, когда Андрей взял ее за руку и повел прочь от многокилометровой очереди на паром.
– Если есть паром, значит, есть и те, кто перевозит не на пароме. Если нет моста, значит, есть лодки. Сейчас мы идем искать лодку.
Вернулись назад, до перекрестка, у которого ждала гебешников черная эмка. Пешеходы так им и не встретились, только грузовики пылили по дороге к парому. До деревни дошли в начинающихся сумерках. Дома в Нижнем Услоне были, как один, добротные, видно, река и переправа кормили здешних людей неплохо. Где-то мычала корова, блеяли овцы, последние курицы брели на насест. Будто не было в паре километров сотен и тысяч людей, едущих на войну и с войны.
– Добрый вечер! Не подскажете, к кому обратиться в Казань переправится? – спросил Андрей у мужчины, сидевшего на лавочке у дома.
– Добрый вечер. Да хоть и ко мне обращайтесь. Утром солнце встанет, позавтракаем и перевезу.
– Сколько заплатить?
– Что ты про деньги сразу говоришь? Еще не едем никуда. Сколько скажу, сколько и заплатишь. Давай, заходи, отдохни у нас. Сейчас жена на стол соберет, поедите с дороги, обмоетесь. Отдохнете, а утром в Казань. Проходи, проходи, не бойся, – мужчина слегка подтолкнул Андрея к дому. – Сейчас ужинать будем. Меня Ренат зовут. А вы кто?
– Я Андрей. Это Настя. Мы из Москвы едем. В Елабугу.
– Далеко заехали, из Москвы. Надо же. А это жена моя, Фариза.
– Добрый вечер, – поздоровался Андрей. – Я – Андрей. Это Настя.
– Дочка твоя?
– Нет, у нее по дороге несчастье случилось, помогаю ей.
– Ох, бедная девочка. Пойдемте, помоете руки, я пока на стол накрою.
После вкуснейшего супа с лапшой, который Фариза называла токмач, пили чай, хозяева рассказывали о своей дочери, внуках, старший из которых должен уже пойти в школу и Андрей за этими разговорами расслабился и начал клевать носом.
– Эх, хозяйка, уморили мы гостя. Давайте спать ложиться, завтра день долгий будет.
Постелили Андрею на кошме, а Настю Фариза забрала спать с собой и засыпая, Андрей слышал, как они о чем-то шептались в соседней комнате.
Утром проснулись с солнцем, перекусили вчерашним супом и пошли к Волге. Фариза долго обнимала Настю, прощаясь. Несколько лодок лежали на берегу. Андрей помог Ренату вытолкать старую, но свежпросмоленную лодку в воду, и Ренат, не торопясь взмахивая веслами, повез их на казавшийся очень далеким восточный берег Волги.