Чтение онлайн

– Вы же провели очень много времени с императором. Ваша душа знает его душу, так же, как и оконная рама знает о витраже. Вот почему я должна проверять печати на таком человеке, как вы, а не на себе. Я ставлю штамп, и ваша душа получает порцию чего-то такого, о чем она уже должна знать… Чтобы все получилось, эта частичка должна быть небольшой и соотносимой с душой Ашравана, дабы ваша душа приняла его. Только в этом случае печать схватится, и то лишь ненадолго, прежде чем будет отторгнута.

Гаотона смотрел на нее с изумлением.

– Вы, наверное, думаете, что все сказанное мной ерунда и предрассудки? – спросила Шай.

– Просто… очень загадочно, – Гаотона развел руками. – Окно имеет представление о витражах? Душа имеет представление о другой душе?

– Такие вещи существуют за гранью нашего понимания, – Шай взяла следующую печать. – Мы что-то думаем об окнах, мы что-то знаем о них…в духовном смысле. Поэтому окно обретает свое значение, какую-то идею, и даже в некотором роде жизнь. Хотите верьте в это, хотите – нет. Да и не важно, главное, что печати на вас работают хотя бы минуту, а это значит, что я на верном пути.

– В идеале, я хотела бы опробовать их на самом императоре. Но, увы, в своем нынешнем состоянии он не сможет нормально отвечать на вопросы. Нужно, чтобы печати не просто схватились, но и работали все вместе. Поэтому мне необходимо знать ваши ощущения – это поможет делать печати более точно. А теперь, давайте руку – проверим следующую.

– Хорошо, – Гаотона приготовился. Шай поставила ему новый штамп и закрепила вполоборота, но… стоило ей только убрать печать, как она тут же исчезла, полыхнув красным.

– Всполох, – прокомментировала Шай.

– Что это было? – он провел пальцами по руке, где была метка, размазав краску. Печать так быстро исчезла, что чернила не успели даже как следует перейти в оттиск. – Что на этот раз ты со мной сотворила?

– Похоже, что ничего, – ответила Шай, внимательно рассматривая поверхность печати, выискивая недостатки. – С этой я ошиблась, причем очень серьезно.

– А о чем была печать?

– Про то, что подвигло Ашравана стать императором. О, разрази ночи огнем! А ведь в ней я не сомневалась!

Шай покачала головой, отложив штамп в сторону.

– Ашраван стал императором не потому, что где-то в глубине души хотел доказать своей семье, что действительно может им стать. И даже не ради того, чтобы наконец выйти из тени своего брата.

– Я могу сказать тебе, почему он это сделал, Воссоздатель, – промолвил Гаотона.

Она изучающе смотрела на него. Видимо, именно Гаотона поспособствовал восхождению Ашравана на престол. В конечном счете император возненавидел арбитра за это.

– Хорошо, – сказала она. – Почему?

– Он многое хотел изменить. В империи.

– В дневнике об этом ничего не сказано…

– Он был очень скромным человеком.

Шай в удивлении подняла бровь. Это шло в разрез с теми записями, что у нее имелись.

– Нет, конечно, он был темпераментным, невыносимо упрямым в спорах, и если придерживался какой-либо точки зрения, то стоял до конца. Но вот сам по себе, где-то в глубине души, он был весьма скромным человеком. Это очень важная деталь его характера, постарайся ее не забыть.

– Вот как, – выговорила она. «Наверняка, Гаотона, ты в чем-то повлиял на его характер, – подумала она про себя. – И этот взгляд, каким ты разочарованно смотришь на людей, так и говорит, что мы должны быть лучше, чем мы есть».

Видимо, Шай не одна чувствовала осуждение Гаотоны. Он как разочарованный дед, недовольный своими внуками.

Такое положение вещей надоумило ее отказаться от него как от подопытного. Только… ведь он сам, продолжая считать ремесло Шай ужасным, предложил ставить на себе эксперименты, желая быть наказанным, а не отправить вместо себя кого-то еще.

«На самом ли деле ты искренен, старик?» – думала Шай, в то время как Гаотона откинулся на стуле; его взгляд становился отрешенным, когда он думал об императоре. Она заметила недовольство.

В ее деле многие смеялись над честными людьми, считая их легкой добычей. Они ошибались. Честность вовсе не означает наивность. Бесчестного дурака и честного дурака одинаково легко обмануть; к каждому есть свой подход. Тем не менее, честного и умного человека всегда, всегда сложнее обмануть, чем того, кто умен и бесчестен одновременно. А искренность… Ее сложно подделать по определению.

– Какие мысли кроются за твоими глазами? – спросил Гаотона, подавшись к ней вперед.

– Я думала о том, что вы, должно быть, относились к императору так же, как ко мне сейчас, надоедая ему бесконечным ворчанием по поводу того, что он должен совершить.

Гаотона фыркнул.

– Кажется, именно этим я и занимался, но это не значит, что мои взгляды были неверными. Просто он мог… мог стать кем-то большим, чем был. Так же как и ты могла бы стать прекрасным художником.

– Я и есть прекрасный художник.

– Настоящим.

– Так и есть.

Гаотона покачал головой.

– Картина Фравы… кое-что мы упускаем из виду, не так ли? Фрава приказала проверить подделку, и эксперты обнаружили несколько незначительных ошибок. Сам я их увидеть не смог, но они там есть. Поразмыслив, я счел их странными. Мазки выполнены безупречно, я бы даже сказал, мастерски. Манера письма полностью совпадает. Если ты справилась с этим, зачем тогда нужно было так ошибаться, например, располагать луну слишком низко? Такую ошибку сложно заметить, но мне кажется, ты бы никогда не допустила чего-то подобного, по крайней мере, не специально.