Чтение онлайн

Во внешних проявлениях Ельцин понемногу отступал от обыкновенного церемониала. Одним из примеров этому было импульсивное вручение подарков. Его излюбленным подарком были часы — вспомните, какое впечатление произвели на него и на его товарищей по березниковской команде часы, подаренные им как чемпионам города по волейболу! Нередко заслужившему одобрение человеку вручались часы с собственной руки или с руки помощника. Первый случай, о котором мне говорили, произошел в 1977 году. Ельцин упросил директора Нижнетагильского строительного комбината Эдуарда Росселя помочь ему победить в социалистическом соревновании череповецкий сталеплавильный завод «Северсталь». «Северсталь» взял обязательство изготовить большой прокатный стан для производства стальных листов к 25 декабря, за шесть дней до конца года. Ельцин и Россель отправили 25 тысяч рабочих на Нижнетагильский металлургический завод. Люди работали в три смены, чтобы изготовить собственный прокатный стан на неделю раньше и таким образом осуществить величайший промышленный проект, завершенный в год 60-летия Великого Октября. 18 декабря работа была закончена, и Ельцин победоносно выступил на митинге перед рабочими. Прямо у микрофона он снял с левого запястья золотые часы и вручил их Росселю. Собравшимся он сказал, что без них и без Росселя этот подвиг был бы невозможен, и объяснил, что часы подарил ему не кто иной, как Леонид Ильич Брежнев. Рабочие устроили ему настоящую овацию [371] .

Ельцин преподносил часы и делал другие подарки самым разным людям. Наина Ельцина часто дарила ему часы на день рождения, а через неделю или две обнаруживала, что они исчезли [372] . Подарки и импровизированные выступления были общественным эквивалентом сюрпризов, которые он так любил устраивать дома жене. Примером тому может служить его выступление на партконференции на «Уралхиммаше», в завершение которого он предложил дать высказаться рабочим. Те пожаловались, что людям не хватает жилья. Ельцин мгновенно переадресовал жалобу сидевшему рядом с ним министру СССР, к ведомству которого относился завод, сказав при этом: «Разве вы можете отказать». Министр смиренно ответил, что он увеличит план жилищного строительства для завода, и сделал это [373] . Отвечая на вопросы, Ельцин саркастически высказался по поводу тех, кто «в Москве мало что понимает, а много потребляет» [374] .

К 1980 году Ельцин завел привычку посещать заводы, магазины и ездить в общественном транспорте, не извещая о своих намерениях. «Может, несколько это было показным, но тем не менее он мог в любой день сесть в трамвай или в автобус и проехаться по маршруту, услышать, что народ говорит, как организована работа транспорта, как город выглядит… Бывая в рабочих коллективах, он не стеснялся спуститься в шахту, пойти в домну, поговорить с людьми, прийти в рабочую столовую». В одной столовой он взял ложку и спросил у рабочего, можно ли попробовать его обед. Когда пища оказалась невкусной, он приказал помощнику проследить за работой столовой в будущем [375] . Посещения могли превращаться в настоящие набеги, особенно если Ельцин подозревал какие-то злоупотребления. К этим формам живого общения добавились показы по телевидению — «голубой экран» к тому времени имелся практически в каждой советской квартире.

Пара событий перевела прямые и опосредованные контакты с населением на более высокий уровень: 19 мая 1981 года состоялась беседа со студентами в свердловском Дворце молодежи, а 18 декабря 1982 года Ельцин выступил по телевидению перед всей областью. До апреля 1985 года было проведено еще несколько подобных мероприятий. Личный и массмедийный варианты одновременно служили нескольким целям. Они пропагандировали политику партии, давали людям возможность выпустить пар, улучшали имидж Ельцина и позволяли ему косвенно оказывать влияние на третьих лиц.

Встреча во Дворце молодежи готовилась так, чтобы исключить случайности. Письменные вопросы первому секретарю стали собирать за полтора месяца. В свердловских институтах и университетах было собрано 930 вопросов, которые затем были переданы в городскую и областную администрацию, где и были подготовлены ответы. Заготовки ответов просмотрели сотрудники обкома, а потом лично первый секретарь. 1700 студентов получили отпечатанные приглашения с профилем Ленина и заняли предназначенные им места. Встреча продолжалась пять часов. Ельцин зачитывал подготовленные ответы, которые вполне соответствовали официальной линии. Однако в этой встрече было немало такого, что сделало ее необычным событием для Советского Союза того времени. Очень живо — в это совершенно неживое время — Ельцин рассказывал о том, когда будет завершено то или иное улучшение, и обещал ускорить осуществление важных проектов. Он свободно менял многие из заготовленных ответов. Студенты получили возможность задать 144 дополнительных вопроса прямо из зала. Ельцину пришлось выслушать язвительные замечания о своем несговорчивом характере. В ответ на вопрос, почему СССР в технологическом отношении уступает США, он порывисто заявил, что «капиталистическая конкуренция — сильнейший стимул интенсификации труда, то есть выживает сильнейший». Ельцин призывал студентов высказывать свою точку зрения и всячески показывал, что находится на их стороне. Во время этой встречи говорили обо всем — от нехватки скатертей и учебников до цен на шувакишской барахолке и проигрышей футбольной команды Уралмаша. В конце студенты устроили Ельцину овацию стоя [376] .

С голубых экранов Ельцин не сходил с самых первых дней своей работы первым секретарем. В сентябре 1978 года с помощью телевидения он призвал жителей города помочь в уборке урожая, пропадавшего на полях из-за затяжных дождей. На его просьбу вступить в «борьбу за хлеб» откликнулось около 85 тысяч свердловчан [377] . Но если то была советская мобилизационная пропаганда с налетом человечности, то телевизионные программы начала 1980-х годов, созданные директором свердловской телестудии Игорем Бродским, представляли собой нечто иное. Они были основаны на письмах, что давало возможность для весьма честных оценок. Некоторых консервативных функционеров, боявшихся телевидения, приходилось успокаивать. Им было нечего бояться, поскольку программы были распланированы по минутам и записывались заранее. Чиновникам, которые присутствовали на мероприятии в декабре 1982 года, все было известно предварительно: под каким углом будет направлена камера, какие вопросы будут обсуждаться (в 13 категориях), какие города и деревни будут названы (45 населенных пунктов). Но в передаче было нечто новое. В отличие от анонимного агитпропа, в этих программах велся в высшей степени персонализированный диалог. Вот «сценарный план» Бродского:

В июле 1984 года, когда обком осуществил второй большой телепроект, сотрудники подготовили несколько вариантов чернового сценария, и в каждом Борис Николаевич должен был быть на первом плане. В одной версии его собирались показать в момент просмотра интервью с теми, кто писал ему письма в 1982 году: «Просматривая вместе с телезрителями эти киноинтервью, Б. Н. Ельцин мог бы использовать их в виде иллюстраций в ходе беседы». В другом варианте он стоял в заводском цеху и отвечал на вопросы рабочих. Проблема здесь заключалась в том, что участники сцены могли «затмить» Ельцина. В конце концов был принят следующий сценарий:

На телевидении первый секретарь выступал в более дискуссионном ключе, чем при личном общении. Программы отличались широким диапазоном затрагиваемых проблем. Обсуждались такие вопросы, как нехватка товаров первой необходимости (спичек, батареек, постельного белья, чайников, карамели), взяточничество, инфляция, жалкие пенсии, загрязнение окружающей среды и другие. Отвечая на вопросы о нецелевом использовании служебных автомобилей и о бюрократах, которые строили себе дачи из незаконно присвоенных материалов, Ельцин осторожно затронул тему привилегий чиновничества. После этого был принят ряд ненавязчивых мер по запрету использования служебных машин для того, чтобы возить детей в школу или жен в магазины; члены семей руководителей обкома и исполкома теперь ездили на дачи на микроавтобусе [380] . Спустя несколько лет в Москве Ельцин действовал гораздо решительнее.