Элдрич
Шрифт:
Почему?
– Ты не помнишь её? Как сильно ты жаждал прикоснуться к ней?
Словно почувствовав его вопрос, его двойник сжал ладонь и протянул руку к девушке.
Одно прикосновение. Зевандер чувствовал тоску в своём старом «я, - любопытство, жгучее в крови. Его рука замерла на мгновение, раздумывая. Стиснув челюсти, он вместо этого потянулся к клинку у бедра.
Когда Зевандер бросился, чтобы заблокировать его атаку, какая-то сила отбросила его назад, и стена спальни врезалась ему в позвоночник.
– Ты невежественный дурак!
– Аластор стоял в углу комнаты и шагал к нему, его глаза пылали яростью, которую он не видел раньше.
Зевандер попытался подняться на ноги, но какая-то сила прижала его к стене. Он с ужасом наблюдал, как замаскированный двойник приставил клинок к ее горлу.
– Нет! — воскликнул он, тщетно корчась в невидимом захвате.
Ее глаза открылись. Они смотрели друг на друга, и это казалось вечностью. Ни капли узнавания в его яростном взгляде.
Фигура в плаще исчезла в облаке черного дыма, и девушка вскочила в постели, оглядываясь по сторонам.
Зевандер выдохнул задержанный воздух, и давление на груди ослабло.
– Что это за знак на ее руке?
Аластор пересек комнату и уставился в окно.
– Ты изменил ее судьбу. Когда-то она была простой смертной. Безобидной и временной. Теперь она принадлежит смерти.
– И все же она жива, — сказал Зевандер, стиснув зубы.
Пожилой мужчина резко обернулся, прищурив глаза.
– Боги, мальчик. Что ты наделал?
— То, чего ты боялся сделать, — отрезал он. — Я пошел туда, куда ты боишься ступить.
Горькая усмешка искривила губы Аластора. — Ты так думаешь? Что я боюсь богов?
— А почему же иначе ты бездействуешь, наблюдая за страданиями других?
– Страдание — это хрупкая нить, которая пронизывает миры. Оно носит тысячу лиц и является неотъемлемой частью нашего существования, как плотно сплетенный гобелен. Все мы должны страдать. И твои страдания будут последствиями твоих поступков. Чтобы взять у судьбы, ты должен быть готов отдать то же самое.
– Я ничего не брал. Она — моя половинка.
– Она была гипотетической фигурой. Не более чем прихотью богов.
Зевандер поднялся на ноги, сжав руки в кулаки по бокам.
– Я видел это. Я чувствовал это. Это она. Она моя.
– Ты не более чем вещь. Раб, как ты сам себя назвал. У тебя ничего нет! Ты сам — ничто!
Каждое резкое слово пронзало его гордость, словно зазубренный клинок.
– Нет. Ты сказал, что во мне обитает бог. Древняя сила.
– Зевандер указал на место, где мгновение назад стоял его престарелый двойник.
– Ты видел? Мне не суждено оставаться на жестоком милосердии генерала. Я буду свободен, и мои силы восстановятся.
– Ты недостоин такой силы. Быть запертым внутри невежественного и ничтожного парня навечно. Какое несчастье!
– Ты прав. У меня нет земли. Нет имени. Нет имущества. В глазах короля я ничто. Но уверяю тебя, она моя. Наши души связаны.
Аластор горько хмыкнул.
– Ты даже не знаешь ее имени.
– Скажи мне. Произнеси его один раз, и я запомню ее навечно.
– Ты в этом уверен, мой мальчик?
Комната вокруг него исчезла в черноте, за пределы которой он не мог видеть.
– Да, я уверен…
– Ты можешь вспомнить ее лицо, даже сейчас?
– В голосе его наставника слышалось развлечение.
Зевандер оглянулся на место, где она лежала всего мгновение назад, но не обнаружил там ничего, кроме пустой тьмы. Он сосредоточился на лице, которое помнил, но оно каким-то образом размылось в его сознании.
– Да… она… она там…
– Ты уже забыл цвет ее глаз. Ее волосы. Ее запах. Этот ангельский голос — всего лишь отдаленный звук, который ты не можешь точно определить.
Его разум отчаянно пытался ухватиться за те обрывки воспоминаний, которые он мог вызвать в памяти, но это была правда. Он больше не мог вспомнить ее глаза. Запах исчез. А ее волосы, черт возьми, какого оттенка были ее волосы?
– Не делай этого, я тебя умоляю.
– Слёзы затуманили его глаза, пока он боролся с наступающей тьмой, с медленно исчезающим образом девушки.
– Со временем она исчезнет. До тех пор, пока ты не сможешь вспомнить ничего. И, в свою очередь, звук твоего голоса, тот тембр, который она когда-то сравнивала с голосом ангела, смешается со всеми остальными.
Зевандер покачал головой.
– Нет. Я не хочу забывать. Не позволяй мне забыть.
– Он провел руками по голове.
– Когда я висел на цепях, как падаль для грифов, она заговорила со мной. Она дала мне волю к жизни. Не забирай это у меня!
– Тебя здесь сегодня вечером не было. В твоем воображении она сгорела на костре. А теперь спи, Зевандер. Спи.
ГЛАВА 45 ЗЕВАНДЕР
Настоящее…
Зевандер только что закрыл глаза, как из-за двери на противоположном конце комнаты донесся тихий шуршащий звук шагов. Он резко повернул взгляд в ту сторону, впиваясь в слабый луч света, пробивающийся сквозь щель в двери, едва различимый среди тусклых лучей дневного света, проникающих сквозь шторы. Он не спал уже несколько часов, наблюдая за своим спутником, вспоминая каждое посещение калигорьи, каждую мелочь, восстанавливающуюся в его памяти.
Края глаз жгли, пока он сосредоточивался на той двери, ожидая малейшего движения. Звука. Все казалось тихим и неподвижным, но его инстинкты говорили об обратном.
Там кто-то был. Даже если он не мог их увидеть, он чувствовал их присутствие.
Может быть, это Алейсея. Было уже достаточно поздно, и она могла встать, чтобы раздобыть еще еды. Хотя эта мысль не успокаивала его больше, чем представление о бродящем по дому незнакомце.
Медленными и осторожными движениями он поднялся с пола, стараясь не издать ни звука и не разбудить Мэйвит, и быстро оделся, не сводя глаз с дверной ручки.