Чтение онлайн

На ум опять приходит Риа. Стучу в ее дверь.

– Да!

Просовываю голову и спрашиваю:

– Не знаешь, у кого я могла бы позаимствовать веллингтоны?

Риа улыбается.

– По-моему, у моей сестры есть. Я подумаю, что можно сделать.

К пятнице после целых суток терзаний и сомнений я все же умудряюсь собрать внушительных размеров сумку. Подготовилась лучше некуда, почти на любой случай, за исключением тенниса – тут я решила притвориться завзятой болельщицей. И хотя меня вряд ли назовут законодательницей моды в стиле кантри, я все же могу утешиться по крайней мере тем обстоятельством, что верх моей пижамы сочетается с низом, что я сумела уложить платье так, чтобы оно не помялось, да в придачу еще запихнуть в сумку две пары обуви. Я мысленно поздравляю себя с удачей, когда к офису на своем старом солнечно-желтом «жуке» подкатывает Флора и громко сигналит.

– Она приехала! – сияя от радости, кричит Поп-пи и, высунувшись из окошка, машет рукой.

И тут я вдруг вспоминаю, что кое-что забыла.

– Черт! Черт! Черт! Ну как же так?!

– Что случилось? – спрашивает Поппи, спеша к столу выключить компьютер и включить автоответчик.

– Послушай, я забыла купить подарочки для твоих родителей! – Я достаю бумажник из своей вишневой соломенной сумочки и несусь к двери. – Будь добра, закинь мою сумку в багажник, а я вернусь буквально через минуту, клянусь! Скажи Флоре, чтобы подождала! – И я сломя голову мчусь вниз по ступенькам.

Одним из завидных преимуществ работы в «Роял-опера-хаус» является то, что ты находишься в самом центре «Ковент-Гарден». Всего пятнадцать минут уходит у меня на то, чтобы влететь в «Пенхалигон», купить обернутую в подарочную бумагу коробочку ароматизированных свечей и примчаться обратно к машине, где меня ждут Флора и Поппи.

– Ну что, готова? – Флора заводит мотор и надевает розовые солнцезащитные очки.

– Готова! – кричу я и плюхаюсь на заднее сиденье.

Едва не сбив какого-то лоточника, машина устремляется вперед, и мы на полной скорости несемся из Лондона навстречу зеленым равнинам.

Где-то между Оксфордом и Ридингом мы сворачиваем с главного шоссе и, как Алиса в Стране Чудес, попадаем в сказочные непроходимые кроличьи лабиринты проселочных дорог, вьющихся среди зеленых угодий от одного причудливо названного населенного пункта к другому. Эти загадочные названия наводят на мысль о каком-то таинственном, волшебном путешествии, достойном пера Толкина или Льюиса. Мы проезжаем Таттс-Кламп, проносимся вблизи Роттен-Роу и мчимся навстречу судьбе, когда Флора вдруг резко сворачивает вправо. Примерно с четверть мили мы едем по мощеной дорожке, окаймленной рядами старинных каштанов, за которыми простирается густая зелень парка. Затем парковый ландшафт сменяется изумрудным ковром безукоризненно подстриженных лужаек, среди которых раскинулся (именно раскинулся!) родительский дом Поппи – огромный особняк красного кирпича времен королевы Анны, со свинцовыми проемами окон, двумя высокими башенками и фигурными водосточными трубами, расположенными прямо над солидной дубовой дверью.

То ли из-за поразивших меня громадных размеров этого жилья, то ли из-за гоночных талантов Флоры я с трудом перевожу дух.

– Вот и приехали! – Поппи выпрыгивает из машины с неожиданным для ее роста проворством.

– Боже мой, Поппи! – восклицаю я. – Неужели ты живешь здесь?

– Здесь очень мило, – говорит она. – Только ужасно сыро и жутко дорого отапливать весь дом… Не то, что в моей норке в Ноттинг-Хилл.

Она откидывает переднее сиденье, и я пытаюсь вылезти, но мои дрожащие ноги подкашиваются, и я падаю.

– Хоп-ля! – С невозмутимым видом Флора поднимает меня с земли (по-видимому, люди часто вываливаются из машины, когда она за рулем). – Вздохни глубже, Луиза, и все пройдет. Это все проклятый свежий воздух!

В следующий момент я обнаруживаю, что со всех сторон окружена собаками. Не двумя и не тремя, а по меньшей мере дюжиной – самых разных пород и размеров, прыгающих, лающих, лижущих и нюхающих с такой преувеличенной энергией, что вам хочется зарыться под землю. И при этом они откровенно, все как одна, пахнут псиной. Посреди этой собачьей тучи возвышается женщина с отсутствием даже намека на подбородок, ростом повыше Поппи, обутая в поношенные веллингтоны и сжимающая и руке угрожающего размера садовые ножницы.

– А ну сидеть! – приказывает она собакам голосом, способным управлять целой империей (или даже стереть таковую с лица земли). – Сидеть, мальчики! Джаспер, фу! Говорят тебе, фу! Да вы оттолкните его, – инструктирует она меня и поясняет: – Его еще толком никто не воспитывал, поэтому он такой несносный.

– Мамочка! – Поппи пробирается через море виляющих хвостов, чтобы поцеловать мать в щечку. Однако это благородное стремление пресекается, причем не собаками, а самой миссис Симпсон-Сток, которая немедленно пятится в сторону, старательно избегая всякой физической близости. Из-за этого неожиданного движения Поппи теряет равновесие и брякается матери на плечо.

– Честное слово, Поппи! – фыркает та, отстраняя дочь. – Какая ты всегда неуклюжая!

– Да, мамочка. – Поппи хихикает. – Ты же меня знаешь!

– Привет, Флора. – Мама молниеносно вытягивает вперед руку, словно в ней запрятана пружина. Она пожимает руку Флоры так сильно, что светлая стриженая головка моей приятельницы трясется вместе с подпрыгивающими на ее лице розовыми очками.

Затем все с тем же пугающим гостеприимством миссис Симпсон-Сток обращается ко мне.

– А вы, должно быть, та самая американка! – гудит она, теперь уже сотрясая в рукопожатии меня.

– Луиза, мамочка. Ее зовут Луиза, – поправляет Поппи.

– Ну что ж, Луиза, добро пожаловать в Лауер-Слотер. Чувствуйте себя как дома. У нас здесь не особо, много правил. Во-первых, ужин у нас в половине восьмого – в восемь. Строго, без опозданий. Во-вторых, никакого кормления собак! Они и так упитанные. Правда, мои мальчики? Правда, мои малютки? У-у-у!.. И в-третьих, никаких посторонних в оружейном зале. Если там кому-то и снесет голову, я предпочитаю, чтобы это был член моей семьи. Понятно?

– Абсолютно, – отвечаю я и отшучиваюсь: – У нас в семье похожие правила относительно оружия.

Она смотрит на меня с каменным видом.

Никто не произносит ни звука. Даже собаки чувствуют, что я сделала неверный шаг, и застывают на месте. Где-то в отдалении зловеще кричит павлин. Ветер шелестит листвой каштанов. Само время, которое обычно не ждет никого, кажется, тоже привыкло замирать ради миссис Симпсон-Сток.

– Итак, делайте по возможности, как я сказала, – говорит она, и пленка снова начинает крутиться. – Поппи покажет вам ваши комнаты, и я надеюсь, Флора, что на этот раз ты будешь спать в своей, – прибавляет она, многозначительно поведя бровью, отчего Флора моментально краснеет и начинает нервно хихикать.