Чтение онлайн

Сеня молча кивал, давая понять что он слушает, время от времени отхлебывая уже остывший чай. Пока Дэн говорил, веревочка в его руках отправилась вокруг ложки в обратный путь.

– Здесь есть еще один момент, который тебе наверно, надо пояснить, - он бросил распутанную веревочку с ярлычком и откинулся на спинку дивана,- Люди не так часто вспоминают что-то внятное, как кажется. Впрочем, как и мы, наверно. Только когда что-то рассказывают, например. То есть нужно сделать над собой определенное усилие, сосредоточиться.

– Понимаю, - поддержал Семен, - и если тебе нужно, чтобы человек вспомнил что-то определенное, нужно задавать наводящие вопросы. А если он сидит, задумался, то совсем необязательно, что он что-то вспоминает.

– Да, да, да, как правило, если он задумался, то это всякая фигня, типа разные мысли, не оформленные толком мечты и прочее невразумительное. И даже если человек что-то рассказывает, и говорит при этом, например, "я помню как-то пошел на охоту"...

Сеня заржал:

– Байки! Ну как же без них!

– Вот именно! И большинство из того о чем люди рассказывают, как правило, воспоминания ненастоящие. И это не просто враки. Иногда они сами верят, что это с ними было. Иногда они запоминают вовсе не то, что было на самом деле.

– То есть?

– Ну, приукрашают, привирают и запоминают потом именно в этом искаженном виде. А для нас все эти мнимые воспоминания - тупики. Это как открывать дверь в кладовку.

– О, так вы не всемогущи! Не разочаровывай меня, брат!
– и Сеня потянулся к вазе с конфетами.

Дэн стукнул его под столом ногой. Сеня обиженно взвизгнул, и стал разворачивать выуженную из вазы конфету.

– Не расстраивайся, брат!
– стал пояснять он с набитым ртом, - С нашими картинами все еще хуже. Большинство картин с натурщицами - липа. Ни с какой натуры они не писаны! Смотришь на какую-нибудь Маху Обнаженную, смотришь ...и ничего.

– Не оживают?
– заржал Дэн.

– Не оживают. Хуже резиновых - и тоже заржал.

– Так и к чему ты полоскал мне мозг этими вашими мемовскими заморочками?
– продолжил он.

– К тому, чтобы ты знал, что найти у человека настоящее полноценное воспоминание, в которое можно выйти и оказаться действительно в том месте и в то время что он помнит - большая редкость. Очень большая редкость! Мы называем это открытая дверь. И порой надо очень сильно постараться, чтобы найти закрытую дверь, которая предположительно может оказаться выходом. А уж увидеть открытую– просто колоссальное везение.

– Я понял, у этой девчонки в башке оказалась брешь. Через которую тебя вынесло сквозняком в другой век. Ай!
– это Дэн его снова пнул, - Ты сам сказал, что она немного не в себе и рассеянная. Только погоди, а причём здесь Марк Твен?

– Вот в том то и дело! И если бы это было какое-то ее личное воспоминание - полбеды. Ну, то есть, это - норма, учитывая ее возраст, далекий еще от маразма. Но это были реальные воспоминания писателя, а не девчонки. Ты бы видел его прическу! Грива, скажу я тебе та еще!
– он покосился на длинные патлы Арсения, - И эти сюртуки или как они там назывались, короче пиджаки такие длинные как у президента Линкольна. И там были еще разные люди и какая-то жуткая вонь.

– Понятно, что ни хрена не понятно, - Сеня опять поскреб свой затылок, - короче этого не может быть, я правильно понял?

Дэн кивнул.

– Но ты не гонишь?
– подозрительно прищурился Семен.

Дэн отрицательно покачал головой.

– Ладно, а дальше что?

– Дальше я выскочил назад, отдышался у себя в комнате, а потом поперся за этой девчонкой на вокзал. Она уезжала. К счастью, она потеряла шарф, я его подобрал и принес ей. Познакомились. А потом я тайно ехал с ней в поезде, чтобы узнать, где она живет.

– И где она живет?

– Здесь! В Эмске.

– Повезло тебе, - осклабился Арсений.

– Да не особо, - парировал собеседник, - Я еще рассказал все родителям.

– И что они?

– Ничего. Мне кажется, не поверили. Но сказали бросать свою работу и заняться этой девчонкой, чтобы все перепроверить.

– Может мне изменяет память, - оба при этих словах заулыбались,- но мне кажется, все твои разговоры с родителями в последнее время заканчиваются одинаково: бросай работу и возвращайся.

Дэн развел руками:

– Да, они всеми правдами и неправдами хотят вернуть меня домой. И я думаю, этого хочет именно мама, а она уже настраивает отца.

– Она просто скучает! Ты всегда был ее любимчиком!

– Не знаю, мне кажется, если бы я не был выше нее ростом на целую голову, она бы до сих пор водила меня за ручку.

– Не думаю, что ее останавливает твой рост, она просто не хочет позорить тебя на людях - и Сеня опять заржал, - а что, кстати сказал тебе по этому поводу Шейн?

– Сеня, я же говорю, секрет это, не говорил я ничего Шейну. Более того, отец прямо настаивал ни в коем случае ему ничего об этом не говорить.

– Да, недолюбливает он его. А мне ты почему решил рассказать?

– Ну, я наивно подумал, что может ты что о подобном слышал где. Может, присоветовал бы чего.

– Я!?
– он в недоумении смотрел на друга, - что я об этом могу знать, я же вен, у нас совсем другие заморочки.

– Вот именно поэтому! Ты видишь все как бы снаружи, отстраненно. Вдруг, какие мысли будут?
– он с надеждой посмотрел на недоумевающего Арсения.