Элемента.М
Шрифт:
– Только очень крепко. Но чувствует, что происходит с телом, представляешь?
– Нет, - честно ответила Изабелла.
– И я не представляю, - улыбнулся он грустно.
– Она красивая. И очень необычная, - улыбнулась ему Изабелла.
– Да, загадка!
Дэн задумался было, но вдруг вспомнил, что ему очень нужно было поговорить с Изабеллой об Алиеноре.
– Бэл, я не говорил Арсению, но есть очень важная вещь в ее биографии. Записка от отца.
– Дэн, ты говорил! Там написано: "назови ее Ева".
– Это не все!
Она удивленно вскинула тонкие брови.
– Там есть ещё приписка. " Алиенора, спасибо!"
– Какая Алиенора?
– на всякий случай спросила Изабелла.
– Ты много знаешь Алиенор?
– Две, - созналась девушка.
– Вот и я две. И одна из них Кастиниди.
– А вторая, видимо, Аквитанская?
– Ты неплохо осведомлена об Алиенорах нашего времени, - улыбнулся ей Дэн.
– Ты хочешь поговорить об этом с моей бабушкой?
– Хочу! Я не уверен, но, вдруг! Вдруг она что-нибудь знает?
– посмотрел Дэн на Изабеллу с надеждой.
– О, я не удивлюсь! Она прожила очень длинную и очень интересную жизнь. И тайн в ее жизни больше чем у Мадридского двора.
– Поговоришь с ней?
– Конечно. Хотя она и упряма как мул, но к тебе испытывает вроде нежные чувства, - улыбнулась Изабелла.
– Скажи, что я отвечаю ей взаимностью, но повод, по которому мы с Евой хотим ее навестить, пожалуйста, не называй!
– Хорошо, я попробую, - снова хитро улыбнулась Бэл.
И тут появился Арсений, и Ева шевельнула и открыла глаза.
– Сеня, не делай так больше, - подскочил Дэн, - если бы меня не оказалось рядом, она бы грохнулась на пол и Бог знает, что могла себе повредить!
– Черт, Дэн, прости, я совсем забыл!
– он умоляюще смотрел на сидящую на кровати Еву.
– Бедная девочка!
– сказала Ева, двигаясь ближе к Дэну.
Дэн непонимающе смотрел то на Еву, то на Арсения. Арсений показал рукой на Еву.
– Представляешь, её положили в ванну! – сказала она.
Дэн с Изабеллой переглянулись и непонимающе уставились на Арсения.
– Элизабетт Сиддал, - пояснил Арсений.
– Стало сразу намного понятней, - покачал головой Дэн.
– Это модель! Девушка, с которой рисовали Офелию! Она лежала часами в воде. Зимой! Представляете? А вода так быстро остывала! А этот бессердечный художник ее рисовал! С натуры! – пояснила Ева как могла.
– Да, это привело к тому, что она заболела пневмонией. И не менее бессердечный врач во время лечения подсадил ее на лауданум. Наркотик, который считался, правда, в то время вполне обычным лекарством, - подхватил её рассказ Арсений.
– Надеюсь, она поправилась?
– уточнила Изабелла.
– Да, но лауданум ее затянул. И она скончалась от его передозировки в возрасте 33 лет.
Арсений показал на картину, на которую до этого показывал Дэн.
- Блаженная Беатриче. Это ее портрет в образе Беатриче, которую ее муж Данте Габриэль Россети написал уже после её смерти.
– Бедная девочка!
– сказала на этот раз Изабелла.
– Ты хочешь сказать, что это у тебя подлинник картины? – ужаснулся Дэн, показывая на Офелию.
– Дэн, нет! И это невероятно! Ее подлинник висит в Лондоне в галерее Тент. Но она ее оживила!
Арсений посмотрел на Еву.
– Ева, я почему-то предполагал, что это должно случиться, - обратился он к девушке.
Ева хмурилась, но никак не могла постичь всю необычность произошедшего.
Но Арсений был очень взволнован. Он схватил ее за руку и потянул за собой.
– Пойдём! Я хочу еще кое-что проверить!
– Сеня, она не подопытный кролик! - перехватил его руку Дэн, - И вообще, мы приехали потому, что нам нужно обсудить кое-что важное, ты не забыл?
– Дэн, прости, но, мне кажется, это важнее, - возразил Арсений.
– Важнее чего?
– Важнее всего, Дэн!
Он пристально посмотрел на Дэна, потом на Еву, потом на Изабеллу. Изабелла встала, прошла по комнате мимо Арсения, рассматривая по дороге картины, словно первый раз их увидела и, наконец, села в кресло у окна, так и не проронив ни слова. Все молча за ней наблюдали. И всем почему-то было понятно, что сейчас все будут делать то, что скажет Изабелла. Если она что-нибудь скажет. Арсений, глядя на друзей и хмурое лицо любимой девушки, заметно сник.
Еве стало неуютно, она положила голову на плечо Дэна. Он обнял ее, прижал к себе и заглянул в лицо. Она устала, она ничего не понимала и ей все это совсем не нравилось. Она не хотела ничего знать. Сегодня не хотела. Она просто хотела домой. Дэн понял, что ей сейчас не по себе. Но что-то важное, что ей было дано, и от чего было не отмахнуться, взывало к ее чувству долга, и она не могла сейчас просто уехать домой.
– Пойдём!
– она решительно сняла с себя руку Дэна, обратившись к Арсению.
– Арсений, пойдём!
– повторила она, потому что тот не знал, как реагировать, - Только можно мне сначала кофе? Что-то тяжёлый выдался денёк.
– Да, конечно! Черный? Сахар? Сливки?
– моментально отреагировал Арсений на слово "кофе".
– Чёрный. Сливки. Без сахара, - улыбнулась ему Ева.
– Это по пути, - и он открыл дверь комнаты для Евы, а когда она вышла, так и остался держать дверь, пропуская Дэна и Изабеллу.
Дэн пошёл в столовую впереди - он точно знал где варят в этом доме кофе. А Арсений с Изабеллой задержались. И Ева, которая замешкалась и обернулась невольно стала свидетельницей их разговора.