Чтение онлайн

Правда, даже почувствовав себя принятым, Феликс решил пока не выкладывать всё, что им нужно было знать. В конце концов, задачу минимум он выполнил – познакомился, и пока ему нужен был только Дэн.

А Дэн был даже лучше, чем Феликс пытался себе его объективно представить. Впрочем, о какой объективности могла идти речь, пока он считал Еву своей. И чем ближе он с ним знакомился, тем больше он ему нравился. Только одно ему было непонятно: при первой встрече он показался Феликсу таким жизнерадостным, улыбчивым, открытым, так много шутил, а потом вдруг замкнулся, и все эти три тря, проведённых в Замке до Посвящения в Рыцари, был мрачен, молчалив и сдержан. Возможно, он слишком серьёзно отнёсся к вступлению в Орден, хотя, это вряд ли – Феликс чувствовал, что что-то случилось, но он не лез.

Они были едва знакомы, но даже в то недолгое время что они провели вместе, было понятно, что он страдает. И он понимал, что причина страданий Дэна – Ева. Возможно, поссорились, бывает. И к Еве он бы тоже ни за что не пошёл узнавать причину их размолвки, не маленькие – сами разберутся, но подумал, что возможно, она тоже страдает. И тут он вспомнил о своём решении – быть рядом с ней как верный пёс, пусть даже придётся всего лишь подавать ей носовые платки.

Она не ответила. Он звонил несколько раз, телефон издавал длинные гудки, но никто не брал трубку. Он начал волноваться. И пусть это было неприлично, пусть она спрячется от него за мокрым полотенцем и отвесит ему хлёсткую пощёчину – он был готов. Лишь бы всё у неё было хорошо. Не прийти ей на помощь, из—за мнимых приличий, казалось ему во стократ хуже.

В первые же пять минут нахождения в её квартире он убедился, насколько он был прав.

— Ева! – крикнул он из прихожей, — Ты дома?

— Феликс? – поднимаясь с дивана ему на встречу, удивилась Ева, вернее то, что от неё осталось. Впавшие глаза с тёмными кругами на осунувшемся лице, обтянутые бледной сухой кожей скулы и чересчур костлявые руки, которые она протянула к нему. Так выглядели только полоумные анарексички, ну, или просто сильно больные люди, находящиеся при смерти.

— Я так рада тебя видеть, — сказала она и обняла его. И только тогда он понял, что она без тела. Он реинспирировался, чтобы убедиться в этом, и перестал её видеть. Её и ещё одну девушку, что была с ней.

Он снова вдохнул и даже не стал спрашивать всё ли с ней в порядке – что всё очень плохо было понятно и так. Но Ева, казалось, этого не замечала.

— Знакомься, — сказала Ева довольно, показывая на девушку — это Эмма Браун.

Феликс с недоумением уставился на стройную девушку в длинном голубом платье, похожую на привидение, испуганно смотрящую на него своими огромными прозрачно-голубыми глазами. «Азур» — сделал вывод Феликс, глядя на её длинные светлые волосы. «Мёртвый азур» — осенило его, и он уставился на девушку с ещё большим испугом, чем она.

— Эмма, это Феликс. Феликс Ранк, — сказала Ева девушке, и гримасы, сменявшиеся на её лице, были красноречивее слов. Удивление. Осознание. Боль.

— У него есть сын, — сказала она тихо и печальные глаза её не мигая смотрели на лицо Феликса.

— Вы знаете моего отца? – спросил он, видя её смятение.

Но она не ответила, пребывая в какой—то прострации от услышанного. Феликс повернулся к Еве и ещё раз ужаснулся её виду.

— Боги всемогущие, Ева что с тобой? И где твоё тело? – начал он оглядываться по сторонам, не обращая внимание на её радостное чирикание. Её голос тоже изменился, и стал как у охрипшего воробья. Феликс понял это, только когда слова полились из неё непрекращающимся потоком.

— Не важно где моё тело, главное я нашла Неразлучники. Сама. И сама извлекла Сару, то есть, прости, Эмму из бабкиного тела и привела её сюда. И Эмма наша главная удача, потому что…

Феликс не слышал её. Он стоял перед её бездыханным телом с впавшими закрытыми глазами, кроваво—красной помадой и замызганным белым цветком в волосах и был в ужасе. Оно выглядело даже хуже, чем Ева, что подошла к нему и всё продолжала что—то говорить и говорить.

— Ты что умерла? – обратился он к ней тихо, не в силах отвести глаза от безобразно размазанной помады, — Но кто… кто сделал это с тобой?

— Да, никто не сделал, — недовольно отмахнулась Ева, — Ты вообще меня слушал? Я же говорю тебе, оказалось, я могу вообще жить без тела, и оно мне ни к чему, — радостно сообщила она.

Феликс перевёл на неё глаза.

— Ты себя в зеркало видела?

— Феликс, какое зеркало! – возмутилась Ева, — При чём здесь вообще зеркало?

Он молча схватил её за костлявую руку и потянул в прихожую. Но в огромном во весь рост стекле он видел только себя и Эмму, которая подошла и тихо сказала:

— Она не отражается в зеркалах. И она ещё жива. Феликс, умоляю Вас, помогите ей!

О, разве его нужно было умолять!

— Ева, когда ты последний раз ела? А пила? Когда ты последний раз была в своём теле? – развернул он к себе девушку двумя руками и держал за плечи, слегка потрясывая.

— Не помню. Не знаю. Не важно, — вырывалась она. — И отпусти меня, мне больно.

— Я не отпущу. Ева, что с тобой? Ты вообще в своём уме? Что ты делаешь?

— Ничего я не делаю. Выполняю свою миссию, — сверкнули гневом её глаза.

— Какую миссию? Ты же выглядишь как труп! Пошли! – и он снова потянул её к кровати. И одной рукой стирая прямо одеялом с её лица помаду, другой крепко держал упирающуюся девушку, — Смотри! Ты сейчас выглядишь так же!

— Нет! – сопротивлялась она, и отворачивалась, — Она не я! Она слабая, вечно ноющая, глупая! Я не такая! Пусть она сдохнет!

И наоравшись, она плюнула на своё тело с презрением. Феликс прижал её к себе, хоть она и вырывалась.

— Ева, послушай меня, послушай! Я не знаю, что у вас произошло. Я вижу, ты страдаешь, Дэн тоже страдает, — пытался успокоить её Феликс.

— Не произноси при мне его имя! – снова пыталась вырваться она.

— Тссс! – не отпустил её Феликс, — Я не знаю, что у вас произошло, но я точно знаю, что если это тело умрёт, ты умрёшь вместе с ним. Окончательно и бесповоротно. Так, как умирают люди. И плевать мне на эту миссию, на наш мир, на весь этот мир, если в нём не будет тебя. Ты была моим другом, моим единственным другом, и я не хочу, не могу тебя потерять.

— А мне казалось, ты меня любил, — сказала она тихо.

— Я тоже так думал, — вздохнул он тяжело, — Я, просто не знал, что такое любовь. Я принял за неё привязанность к тебе и родство душ, которое как мне казалось, между нами было.