Чтение онлайн

Ну а Миша, — он посмотрел на слесаря Мищенко, — тебе на баяне подыграет. Условились? Вам все ясно?

— Ясно, — за всех сказал Мищенко.

— На сборы даются сутки, — продолжал парторг. — Кто по уважительной причине не может ехать, пусть скажет — заменим. Но помните, там так же важно, как на корабле и даже еще больше. Продукты питания для людей, сами грамотные и понимаете, — это тоже могущество страны. Поэтому я прошу вас, братки, покажите там все, на что вы способны, и что такое дружба рабочего класса с колхозниками. Очень прошу вас. Среди вас есть коммунисты и комсомольцы. Уверен, что они будут примером. Все понятно? Что ж, я пожелаю вам успехов. Приду провожать, — и Семенюк по очереди пожал руки всем отъезжающим.

«Кто по уважительной причине не может ехать — пусть скажет». Саша про себя повторил эти слова, когда выходил из красного уголка. Ему вспомнился вчерашний вечер, грустное и озабоченное лицо Елены, захлопнувшаяся перед ним дверь ее квартиры, ожидание у подъезда. Нет, он должен еще раз увидеть ее, без этого не может уехать. Саша еще раз почувствовал, насколько близка, дорога ему эта девушка. Немедленно к ней. Быховский остановил такси и с трудом уговорил шофера, ехавшего на пересмену, подвезти к редакции «Зари».

Машина проезжала по широким и ровным улицам города. Ажурный новый мост соединил два берега реки. Шумный старый рынок передвинулся подальше от центра, туда, где несколько лет назад еще была окраина. Теперь город, перешагнув свою бывшую окраину, ушел далеко вперед на многие километры. Выросли новые районы областного центра — нарядные, со своими Дворцами культуры, стадионами, школами, детскими садами, яслями. Саша всегда любил подмечать необычные черточки в облике родного города, радовался каждой новостройке, любовался приветливой шеренгой молодых тополей, будто зеленая лента протянувшихся вдоль улиц, яркими живыми коврами газонов, всегда радующих глаз волшебным, причудливым сочетанием красок.

Расплатившись с таксистом, Александр одним махом пробежал по лестнице и остановился у сельскохозяйственного отдела. Затем, отдышавшись, осторожно приоткрыл дверь. В комнате никого не было. Спустившись этажом ниже, Александр услышал голоса, доносившиеся из приоткрытых дверей кабинета печати. Тут всегда проводили редакционные собрания, совещания, летучки. Очевидно, обсуждали план работы. Марк, как обычно вставляя украинские слова в русскую речь, что-то настойчиво доказывал.

— Это сейчас самое важное, хлопцы. Коржова мы должны поднимать. И не только Коржова, а и его последователей. Скажете потом, что я брехал. Но я вам говорю: это движение перекинется на всю республику. Коржову еще дадут самую высшую награду.

— Марк прав, — послышался баритон Петренко. — Почин Коржова — одна из наших генеральных тем. Письма, которые мы получаем, подтверждают это. А насчет наград, то, видимо, у Марка Андреевича прямые связи с Президиумом Верховного Совета. Его информируют обо всем заранее.

Послышался смех.

Коржов! Саша уже слышал об его почине, вспомнил широкоскулого, коренастого человека с умными выразительными глазами. Портрет его не раз встречал в газете. Фотография Коржова висела рядом с Сашиной на областной Доске почета.

— Мы продолжим публиковать зарисовки, очерки: «Человек и коллектив», «Коммунисты и воспитание людей», — уже говорил Сергиенко.

— Хорошо! — это уже голос Петренко. — А что скажет промотдел?

— У нас возникла гениальная мысль, — бодро начал Сакасян. — Сейчас я вам расскажу.

Какая великая мысль осенила промотдельдев, Быховский не услышал. Кто-то захлопнул дверь кабинета печати. Александр в нетерпении зашагал по коридору. Сколько он успел прошагать, неизвестно, но, очевидно, немало, потому что совещание длилось долго. Наконец послышался шум сдвигаемых стульев, дверь отворилась, и в коридор вышли, поглядывая на часы, сотрудники редакции.

К Саше подошли Курганский и Сакасян. Помахал ему рукой Савочкин, подал руку Захаров. Лены не было. Быховский зашел в кабинет печати. Петренко что-то рисовал на макете, показывал Марку. Оба они были сосредоточены.

— Входи, — бросил Петренко. — Ко мне или к Марку?

— Мабуть ни к одному, ни к другому, — ответил Танчук.

Александр попробовал улыбнуться, но улыбка не получилась. Глаза его вопросительно смотрели на заведующего.

— К Лене? Так и скажи. Нема ее, друг. Срочно уехала в командировку.

Лоб Саши покрылся мелкими капельками.

— В командировку, — снова повторил Марк.

— Но у нее ведь болен отец?

— Дывысь, он знает все подробности, — подмигнул Танчук. — Информация поставлена на уровне АСУП. Но не оперативно. Отцу полегче стало.

— Значит, нет ее? — переспросил упавшим голосом Саша.

— Значит, нема, — сочувственно подтвердил Марк.

В тракторную бригаду Константина Коржова Елена наведывалась уже не впервые. Начало дружбы молодой журналистки и опытного бригадира-механизатора положила Лебединская районная конференция рабселькоров. На ней Ивченко представляла «Зарю» и должна была по издавна заведенному порядку кратко рассказать о работе и планах областной газеты. Только Елена закончила свое выступление, как на трибуну районного Дома культуры легко поднялся по-юношески стройный мужчина лет сорока пяти. Аккуратно зачесанные назад волосы, большой лоб, сросшиеся брови, под тонким с небольшой горбинкой носом топорщились короткие усы. Большие голубые глаза смотрели весело и озорно. Одет Коржов был не крикливо, но, как и положено в такие дни, нарядно: серый в полоску однобортный костюм, синий галстук, нейлоновая рубашка.

Если многие ораторы безудержно расхваливали районную и областную газеты, лишь в конце вскользь отмечая «отдельные шероховатости», то Коржов сразу же перешел в атаку. Он упрекал работников районной газеты в том, что публикуют мало интересных корреспонденций, нет фельетонов; статьи на производственные темы, особенно по животноводству, нудные и однообразные.

— И что я еще хочу сказать, товарищи? — продолжал Коржов. — А скажу я вот что: напишет наш районный «Прапор» про колхоз или совхоз, так потом хоть трава не расти. Лучше там стало или как было так и осталось? Ничего нам, читателям, не известно. А я вот так понимаю: каждая заметка должна свою пользу давать. Что я еще скажу? А скажу такое: механизаторы в нашем Лебединском районе не только руками работают, но и мозгами шевелят, как дать больше продуктов и чтоб меньше затрат. А в «Прапоре» про них мало пишут. А если напишут, то в газете все механизаторы одинаковые, как будто их одна мама родила. Только фамилии у них разные.

В зале раздались аплодисменты. Улыбнулась и Елена.

— А между прочим, вам, девушка, смеяться пока нечего. И до «Зари», может быть, не так, как до «Прапора», но это тоже все касается.

— Я согласна с вами, — зарделась Ивченко.

— Ну раз согласны, — удовлетворенно продолжал Коржов, — значит, поправите дело. Я так мыслю. А что я еще скажу? А скажу я еще про нашу тракторную бригаду. Тоже кой-чего кумекаем…

Елена торопливо открыла блокнот и начала записывать.