Эльф из Преисподней. Том 2
Шрифт:
Стены покрывала багровая парча, а картины на них непременно обрамляли уродливые золотые рамы. С картинами за место соперничали гобелены, массивные, тяжеловесные, давящие. Даже хрустальная люстра подхватила кровавый оттенок.
Вдоль стен выстроились пунцовые комоды с золотыми ручками.
Отчего-то слабо пахло дымом.
С третьей попытки я спихнул одеяло и откинул балдахин, мешавший увидеть комнату целиком.
В лучшую сторону она не изменилась. Окна тоже не принесли ожидаемого облегчения. Вечерело, и в них рвался закат, лил на паркет лужи красного и рыжего света.
По крайней мере, я приметил двери. Громадные, сделанные из тёмного дерева — в нынешнем состоянии трудновато будет сдвинуть их створки.
Но упорства мне не занимать.
Если бы я вечно полагался на смертных в вопросах выживания, то не протянул бы так долго. Они не могли спастись от старости, куда им защищать меня!
С невероятным усилием я поднялся, встал голыми пятками на прохладный пол. Оглядел руки и с удовлетворением заключил, что кончики пальцев мне восстановили. Не хотелось бы сверкать голой костью.
Одежды на тушке не обнаружилось, даже исподнего. Это воодушевило. Я так и не смог до конца смириться с прикосновением ткани к коже, в лучшем случае загонял недовольство вглубь сознания.
Пошатываясь, сделал пару шагов к дверям. Кусок ангела в боку отозвался на движение тошнотворной пульсацией. От слабости подкашивались колени.
Признаться, я не мог вот так определить, кому было хуже: эльфийскому телу или демонической сущности. Досталось нам обоим. По предварительной прикидке выходило, что некто восстановил как минимум десятую часть эльфа буквально с нуля. Хорошо бы не для того, чтобы устроить показательную казнь.
А ещё лучше было бы, если бы кто-нибудь наловчился лечить демонов. Бытие в виде кучи наспех склеенных клочков чуть-чуть напрягало.
Ладно, надо быть реалистом. К истинной сути своей я бы не подпустил никого. Слишком велика опасность, что доверие обернётся развоплощением.
Потихоньку я приближался к заветной цели и уже начинал прикидывать, что именно буду использовать в качестве рычага для открытия…
И двери, протяжно скрипнув, распахнулись. На пороге замер не кто иной, как Аркарис — ректор Петроградской академии и по совместительству крайне могущественный маг.
Которому на данный момент я мало что мог противопоставить.
А ещё эти покои, по всей видимости, принадлежали ему. Болезненная тяга к красному (а одет Аркарис был в алый костюм и ядовито-красные брюки) достигла логического завершения в убранстве жилища ректора. Удивительно, что я ещё не обжёгся.
Мгновение мы молча разглядывали друг друга. Затем Аркарис тряхнул копной рыжих волос и страдальчески произнёс:
— Почему от тебя столько неприятностей?
Я пожал плечами. Стоять оказалось куда приятнее, чем идти. От дверей тянуло сквозняком, и он приятно остужал разгорячённое после убийственно-толстого одеяла тело.
— По крайней мере, ты мог бы одеться, — продолжил Аркарис и мотнул подбородком в сторону разлапистого кресла. На его сидении аккуратной стопкой лежал комплект студенческой униформы.
— Да мне и так удобно, — хрипло сказал я. Связки в горле царапнуло болью.
Было ли во мне хоть что-то, что не болело?
Драные ангелы! Драные боги!
А ректор с видом смиренным и терпеливым (Не верить! В нём извергался целый вулкан негодования) произнёс:
— Если бы я не пообещал твоим родителям, что присмотрю за тобой, то задушил бы тебя сам.
Глава 2
— Я сирота, — сообщил я Аркарису, — несчастный случай при родах. Много криков, много взрывов. Выжили только мы с сестрой.
— А воспитывал вас, надо понимать, медведь?
— Нет, одна сибирская фея.
И без того не отличавшийся тихим нравом ректор начал буквально вскипать. Я впитывал его злость и чувствовал, как потихоньку отступает боль. То, что нужно измученному демону.
Аркарис взял себя в руки.
— Оденься уже. Хватит позориться.
— Позор — это про отсутствие одежды или смерть родителей? — уточнил я, проковыляв к креслу.
Может быть, в этот раз тряпки поддержат меня, вместо того чтобы сковать. С каждой секундой стоять прямо становилось всё труднее.
Увы, рубашка не помогла. Она обхватила меня, словно я был котёнком, которого засунули в мешок, чтобы утопить в ведре. Острый воротник тотчас принялся натирать шею.
— С родителями у тебя полный порядок. Примчались сюда, едва я рассказал… И почему-то решили, что это моя вина — что ты попёрся в дьяволову сокровищницу.
Закончив натягивать штаны, я царственно опустился в кресло — едва сдержав стон, рухнул в него и растёкся выброшенной на берег медузой. Кресло было неудобным: слишком много выпуклостей там, где их не ждёшь. Вещица для услады глаз, не для использования.
Правда, порадовать взор она могла бы разве что нуворишу, поднявшемуся из грязи. Те с молоком матери впитывают священную формулу нищих и бандитов: больше золота — лучше.
Я молчал, и Аркарис, не дождавшись отклика, продолжил:
— Когда меня попросили приглядеть, чтобы ты не натворил глупостей, я согласился. Что может наворотить парочка эльфов, подумал я. А потом мне сообщили о том, что кто-то перебил целую кучу людей около Петергофа — к счастью, преступников. Я едва с ног не сбился, заминая дело. Дальше — больше. Жульничество на экзаменах, драки чуть ли не до смерти…
— Учебные поединки, — вставил я.
— Потом тебя чуть не прикончило взрывом, и я до сих пор понятия не имею, кто его устроил, хоть теперь и появилась парочка догадок…
— Ольга.
Ректор отмахнулся от моего милостивого и полностью правдивого дара, словно я сказал полную чушь. В раздражении похрустел костяшками и, не найдя, куда ещё устроиться, сел на кровать. Закинул ногу на ногу и испытующе уставился на меня:
— Этого было, разумеется, мало. Тоден до сих пор носится с остатками целительного зелья, словно котелок ему вручил сам Иешуа. И вскоре я узнаю из доверенного источника о том, что на юге города устроили очередную резню. Угадай, кто попал в подозреваемые?