Чтение онлайн

– Эээ... не просто, конечно. Величество у нас доброе. Вот злое бы на крюк повесило, за-под ребро, а доброе - за шею, как положено. Да ведь всё одно повесит.

– Ну нормально, вообще... За что повесит-то?

– Говорю же: за шею.

– Ну нет, я в смысле, что...

– Кави, прошу тебя, не сбивай с толку почтенного мудреца.

– Да какой я мудрец, драконья погибель! Был бы мудрец...

– Тебе решительно не в чем укорить себя, о почтенный Думья! Если уж лучшие маги Академии, - и не только лишь одного зелёного её крыла, - по сю пору не в состоянии распознать источник заразы, паче того - изыскать хоть какое-нито средство противостоять ей!..

Но тут уж Кави осёкся, ибо взгляд Дурты как-то особенно убедительно наводил на мысль, что сравнение даже и с лучшими магами Академии гордый мудрец вовсе не воспринимает в качестве комплимента.

Что же; гордость и гордыня суть понятия различные. Достойный Дурта имел полное право испытывать гордость, ибо всю жизнь свою подчинил обретению знания, а тако же, - что, правду молвить, куда важнее, - поиску закономерностей, кои позволяют из знания наличного произрастать знанию новому, доселе небывалому. Есть ли в мире высший повод для жреческой гордости, нежели умение постигать тончайшие невидимые связи, коими и связали великие суры крупицы наших манасов и судеб?.. пусть покуда и не столь высоко приподнимается полог вселенской тьмы - однако ж приподнимается, приподнимается! позволяя питать надежду, что когда-нибудь, глядишь, да и поднимется он напрочь.

Гордыня ли служит основанием сей надежде? о, как раз гордыня многажды более свойственна тем самым академикам, что нынче до донца исчерпывают свои силы в скорбных попытках хоть как-то сдержать распространение поветрия. И пусть маги несоизмеримо превосходят доброго Дурту в могуществе своего колдовства, пусть опираются они на традиционные, веками отточенные декрипитации мастерства... сколь бы споро ни научился ты преодолевать однажды и навсегда проторенный путь - но увы, путь этот способен привести тебя лишь в ту же самую, однажды и навсегда определённую точку. Попытайся ты не то что изменить цель прибытия, но даже и просто срезать дорогу - тут же и завязнешь в непролазно-глухом лесу незнания да непонимания. И никогда, никогда не одолеть тебе сию чащобу, пока не заставишь ты самоё себя обучиться особым навыкам и правилам хождения там, где нет ещё торных, истоптанных путей.

Вот этому-то принуждению и посвятил свою жизнь Дурта; и ладно б одну лишь собственную жизнь!.. Отца-пандарина, с немалым скандалом изгнавшего Дурту из монастыря, где провёл тот сиротскую юность, в чём-то можно понять - и уж точно не следует осуждать слишком строго.

О да, улыбнулся про себя Кави, вспоминая грядущие годы. Что с того, что годы эти с неизбежностию сложатся теперь совсем иначе, нежели сложились в памятной ему реальности?.. не таков друг Дурта, чтоб позволить какой ни на есть реальности отвлечь его от истинно важных вопросов.

– Мы не знаем истинной причины поветрия, - сказал он, не желая далее углубляться в тонкости фундаментального противостояния Дурты с магами Академии, - но на сей момент несомненно одно: Варта не извлечёт никакой выгоды от применения репрессий в адрес вольных либо случайных спутников сударя капитана. Кроме того, я только от Его Высочества - и должен отметить, что благородный принц Содара не испытывает по отношению к нам какой-либо враждебности.

– Он не считает?..
– спросил Дурта, приглаживая растрёпанную рыжую шевелюру.

– Нет, - твёрдо сказал Кави, - Лорд-Хранитель разделяет наше мнение о причинах ухода сударя капитана.

– Ну, он, конечно, человек... но он не предатель вообще!

– Слезь с верстака. И сколько можно грызть эти яблоки, скажи на милость?

– Они вкусные.

– Самые обычные.

– В лесу он до сей поры имел возможность отведать лишь дичков, - пришёл на выручку младшему Кави Кави старший.
– Нам ли с тобою, о достойный Думья, осуждать юного лесного эльфа за неожиданное пристрастие к...

– Да пусть, пусть ест!
– отмахнулся Дурта, дёргая рукавом халата слишком резко для того, чтоб принц-консорт не сумел разглядеть за этим жестом некоторого смущения.
– Живота не жалко - пусть ест! Вы, дикари... кругом чума, кругом гибнет весь мир, и мы вместе с ним, а этот юный тумул...

– Ну тем более, вообще, а чего еде пропадать?
– с удовольствием сказал юный тумул, вальяжно подкидывая на ладони вполне ещё мясистый огрызок.

Да, с усмешкой подумал Кави-старший, быстро этот я освоился: спервоначалу-то выедал до косточек, да и косточки тоже потом разгрызал. Лучше бы о Севати думал, что ли...

А вот к Севати теперь, когда Немец исчез, дорожка им обоим заказана... ладно, в самом деле, пусть уж младший, - чем с тоски понатворить глупостей, - заедает разлуку вторым ящиком сочных краснобоких яблок.

– Эээ... хотя бы огрызки не разбрасывай, драконья ты погибель, - напомнил Дурта, явно более из желания оставить за собою право старшинства.

– Ага, - покладисто согласился мальчишка.

И, - разумеется, - тут же запустил огрызком в узкое оконце "избы-читальни".

И, - удивительно, - промазал.