Чтение онлайн

Кави тихонько, подрагивая кончиками ушей, рассмеялся. Благородный Твур ажно искрутился в седле - обаче Содара лишь отмахивался от него, сосредоточив всё внимание на противуположном берегу.

Наследник империи нынче был хмур, неразговорчив и крут затылком.

Предобещанная городскими видоками попытка прорыва карантина случилась ранее ожидаемого, и вместо намеченного мягкого удержания мастеровых в стенах Нагары... увы; гвардейцы купно с армейскими лучниками побили стрелами множество горожан. Бунтовщики, расплёскивая кровь и припасённые к прорыву камни, поворотили от ворот на север, разнесли торговые ряды и надавили крми в купеческом квартале, но до Больших врат уже не добрались, истратив порождённый отчаянием запал по дороге.

Новых донесения из города с тех пор не поступало, и оставалось лишь догадываться о размахе разгорающегося в Нагаре поветрия... Зато фуражиры доставили сведения из Лиха, - малого пахотного погоста на севере от Нагары, - и сведения эти вселяли новый ужас: старый, но доброимённый деревенский маг прислал описание двух случаев неизвестной ему хвори, и описание это в точности совпадало со столь уж печально знакомыми приметами "бактериальной пневмонии".

Содара имел более чем веские основания к угрюмости: все усилия по предостережению подходящего войска могли оказаться заведомо тщетными...

Грудная чума всё разбойнее и неотвратимее шагала по Варте.

Глава 12. Бородин

– И самолёты тоже?

– Всё продали. А что не - то растаскали на металл.

– Жаль, - сказал капитан.
– Хотя, помню, "Катюшу" ещё в моё время загадили. Но всё равно жаль.

Полковник сдержанно чертыхнулся и сбавил газ. Машину тряхнуло на очередной колдобине: сворачивали с Маргелова.

– Да, знаешь, не тот посёлок стал. В нулевых ещё народ из Улан-Удэ понаехал, детей везли. Интернет сделали, кабельное... культурно жилось. Да ты помнишь. А сейчас - старики да "контрабасы". Детсад закрыли - "Боровичок", помнишь?

– Смутно, какие мне сады-то... А гарнизон живой?

– Это само собой.

Полковник на мгновение отвлёкся: пересекали границу между "верхним" и "нижним" городками. Капитан проводил глазами пустую остановку сто тридцать четвёртого маршрута.

– "Эйфеля" помнишь?
– спросил Юрий Николаевич, кивая на стеллу.

– А то, - улыбнулся Немец.
– Хожено-перехожено. Мы через КПП?

– Нет, конечно. По "генеральской" срежем.

– Что за "генеральская"?

– Бывшая школьная. К нам же тут Ким Чен Ир, знаешь, приезжал.

– Это когда?
– спросил капитан, машинально отмечая это ностальгическое "к нам".

– В одиннадцатом, - сказал полковник, лихо вписываясь в объездной круг. Заметно было, что водит он с удовольствием.
– Ну, знаешь, с Бадминтонычем.

– Бадминтоныча тогда ещё Лунтиком звали, - усмехнулся Немец.

– Один хрен. Откинься малеко.

Капитан "малеко" откинулся, отводя лицо в тень. Юрий Николаевич приветственно отмахнул рукой постовой машине и, почти не снижая скорости, вырулил на "генеральскую". Полотно здесь и правда было заметно лучше.

– Пару лет назад парнишка тут один отличился, - с удовольствием сказал полковник.
– На джипе с лебёдкой подкатил - и блок убрал.

– Куда?

– А на другую дорогу, которая к коттеджам.

Капитан рассмеялся.

– Нашли, конечно?

– Конечно, нашли. Начгар, знаешь, на говно изошёлся: "партизан", "террорист"!..

– Не видали они пока партизан-то, - заметил Немец.

Юрий Николаевич покосился на него, но ничего не сказал.

– А кстати, товарищ полковник, - ненавязчиво поинтересовался капитан, - как у вас тут сейчас с контролем за оружием?

Товарищ полковник промолчал так надменно и одновременно тоскливо, что капитан на эту тему совершенно успокоился.

Остаток пути мужчины провели в раздумьях, но без разговоров.

Свернув к шлагбауму, полковник дважды погудел. Свет в будке проходной не горел.

– Трифонов!
– заорал Юрий Николаевич, мало не до половины высовываясь в открытое окно.
– Хорош там харю мять, жопа бородатая!