Элита
Шрифт:
прошептала я ему в шею. — Скорее уж ты поймешь, что я
недостаточно хороша.
Его губы щекотали мое ухо.
—
Милая, ты само совершенство.
КИР А КА С С
Я притянула к себе его, а он притянул меня, и мы оказались друг к
другу гак близко, как никогда не бывали прежде. Где-то на
задворках сознания брезжила мысль о том, что мы находимся в
людном зале, что маму, если она сейчас нас видит, точно хватит
удар, но мне было наплевать. В тот миг меня охватило такое
чувство, будто, кроме нас двоих, в мире больше никого нет.
Когда я отстранилась, чтобы взглянуть на Максона, то поняла, что
перед глазами у меня все плывет от слез. Но это были сладкие
слезы.
—
Я не хочу никуда спешить. Завтра объявлю имя той,
которой придется уйти, это потешит моего отца и публику. Но я
вовсе не хочу тебя торопить. Ты должна взглянуть на покои
принцессы. Они примыкают к моим, — добавил он негромко.
При мысли о такой близости к нему у меня подкосились ноги.
—
Думаю, тебе стоит начать обдумывать, как ты хочешь
там все обустроить. Ты должна чувствовать себя как дома. Тебе
придется выбрать еще несколько служанок и решить, хочешь ли
ты, чтобы твои родные жили йо дворце или где-нибудь поблизости.
Я буду во всем тебе помогать.
Где-то в моем сердце прозвучал тихий голосок: «А как же Аспен?»
Но я была так поглощена Максоном, что едва ли его слышала.
—
Когда будет прилично закончить Отбор и я сделаю
тебе предложение, хочу, чтобы твое «да» было таким же
естественным, как дыхание. Обещаю, что приложу все силы, чтобы
это произошло. У тебя будет все, что тебе нужно. Все, что ты
захочешь, только скажи.
Меня переполняли эмоции. Он все прекрасно понимал: и как
трудно мне решиться сказать ему «да», и как пугает перспектива
стать принцессой. Максон готов был ждать, сколько потребуется,
бросив к моим ногам все блага мира. Это было одно из тех
мгновений, когда я с трудом верила, что все происходит наяву.
—
Максон, это несправедливо по отношению к тебе, —
выдавила я. — Разве во всем мире найдется что- то такое, чем я
могу отплатить тебе?
Э ЛИ ТА
Он улыбнулся:
—
Я хочу лишь, чтобы ты пообещала, что будешь со
мной, будешь моей. Иногда у меня возникает такое чувство, как
будто ты слишком хороша, чтобы существовать наяву. Пообещай,
что никуда не исчезнешь.
—
Разумеется. Обещаю.
С этими словами я положила голову ему на плечо, и мы принялись
танцевать один медленный танец за другим. На глаза мне случайно
попалась Мэй. Лицо у нее было такое, как будто она готова умереть
от счастья, глядя на нас вдвоем. Мама с папой тоже наблюдали за
нами. Папа качал головой, как будто хотел сказать: «Ну вот, а ты
считала, что он собирается отправить тебя домой».
Тут мне пришла одна мысль.
—
Максон? — спросила я, вскидывая на него глаза.
—
Да, милая?
Я улыбнулась этому обращению.
—
О чем ты разговаривал с моим отцом?
Максон фыркнул:
—
Он в курсе моих намерений. И хочу тебе сказать, он
всецело одобряет наш союз, при условии, что ты будешь в нем
счастлива. Я заверил его, что так и будет, и сказал, что ты, похоже,
и так счастлива здесь.
—
Это правда.
Я почувствовала, как Максон прерывисто вздохнул:
—
Значит, нам с ним больше ничего не нужно.
Рука Максона скользнула по спине и остановилась
на талии, крепко удерживая меня. Этот жест говорил больше, чем
тысяча слов. Значит, это все происходит наяву, со мной, что я могу
разрешить себе поверить в это. Я знала, что ради того, чтобы быть с
ним, готова отказаться от всех дружеских отношений, которые
успела завязать во дворце, хотя была уверена, что Марли ничуть не
расстроится, если не станет победительницей. И что я должна
подавить в себе чувства, которые питаю к Ас- пену. Это не будет
КИР А КА С С
быстро, и мне придется признаться во всем Максону, но я это
сделаю.
Потому что теперь я принадлежала ему. Я вдруг поняла это.
Никогда и ни в чем не была уверена так твердо.
Впервые за все время я четко увидела эту картину. Узрела длинный
проход, собравшихся гостей и Максона, ожидающего меня у
алтаря. Его прикосновение сделало все осязаемым.
Празднество затянулось глубоко за полночь. Наконец Максон
потащил нас шестерых на балкон, чтобы мы могли полюбоваться
фейерверком. Селеста с трудом одолела мраморные ступени -—
так сильно у нее заплетались ноги, — а на голове у Натали
красовалась позаимствованная у какого-то незадачливого
гвардейца фуражка. Слуги начали разливать шампанское. Максон
единолично завладел целой бутылкой, готовясь заранее
отпраздновать нашу предстоящую помолвку.
Когда на темном небе расцвели огни фейерверков, Максон вскинул
бутылку над головой.
—
У меня есть тост! — провозгласил он.