Чтение онлайн

– Кто это мог быть? – глядя на сгоревший грузовик, появившийся на экране, спросил Магомеда Арви.

– Не знаю, – пожал плечами тот. – Совсем недалеко от нас.

– Километров двадцать, – подтвердил Хамид, сидевший на нарах.

– Нужно узнать. – Евлоев многозначительно посмотрел на своего помощника.

Вошел охранник, сидевший на входе:

– Тимур с людьми пришел.

– Пусть заходят, – кивнул головой Магомед, поднимаясь со своего места.

Раздался топот и бряцанье оружия. В комнату стали входить боевики. Вместе с ними помещение заполнил запах пороховой гари и немытого тела.

Арви знал многих воинов из отряда Шамаева. В свое время ему пришлось выбираться с этими людьми из Грозного. Боевики тоже хорошо знали своего куратора. Все при входе здоровались.

– А где Арсан? – спросил он у вошедшего последним боевика.

Тяжело вздохнув, тот поставил автомат в пирамиду, затем бросил виноватый взгляд на своего командира:

– Уже при отходе под огонь артиллерии попали. Ему сначала кисть левой руки оторвало. Наложили жгут. Сам шел дальше… Потом…

– Понятно, – вздохнул Арви. – Хороший был воин.

Несколько боевиков были в бинтах и не могли передвигаться без посторонней помощи. С кухни вышла Тамара. У Магомеда она выполняла функции повара и медсестры. Являясь женой одного из боевиков, погибшего еще осенью, лично мстила за смерть мужа, нередко участвуя в вылазках отряда. Тамара хорошо стреляла. Обладая усидчивостью, она не раз работала снайпером. Сняв с уложенного на нары боевика куртку, женщина принялась снимать наспех наложенную повязку.

Сбросив с себя верхнюю одежду и снаряжение, боевики по несколько человек начали уходить мыться.

Тимур сел за стол и выжидающе уставился на Евлоева.

– Сколько убили неверных? – глядя на боевика немигающим взглядом, спросил Арви.

– Много, – поиграв желваками, ответил тот. – Был пленный. Когда нас стали зажимать, пришлось этой собаке перерезать горло. – Тимур замолчал, ожидая очередного вопроса.

– Вы засняли на видео, как все было? – раздался голос Шамаева.

– Да, – кивнул Исаев, повернувшись в сторону своего командира, который сидел рядом с раненым Хусейном. – Когда мы возвращались обратно, возле Красной Горы шел сильный бой. Я видел там даже вертолеты. Не знаю, кто это мог быть. Нам пришлось идти без отдыха.

– Кто бы это ни был, они наши братья, – ответил за Магомеда Арви. – В том районе сегодня была разгромлена колонна машин. Я ждал сообщения о ваших успехах, но по телевизору говорят только об этом. Надо узнать, чьих это рук дело.

К столу подошел Магомед:

– Вечером Тамару забросим в село. – Он посмотрел на женщину, которая, перевязав одного боевика, уже занималась другим. – У нас есть надежные источники. К утру будет ясно, кто заявил о себе на этот раз.

– Ты думаешь, это новые люди? – непонятно, к кому обращаясь, спросил Хамид.

– Если бы это был кто-то из известных мне полевых командиров, я бы знал заранее, – подтвердил Арви и поднялся из-за стола: – Корми своих воинов, и пусть отдыхают. Мне же нужно увидеть русского.

Для разговора с Сердюком, единственным русским в отряде Магомеда, эмиссар Идрис выбрал место в небольшом помещении, предназначенном для хранения боеприпасов, средств связи и для беседы с глазу на глаз. Здесь же стояло несколько автомобильных аккумуляторов, от которых работало освещение и небольшой телевизор. У Магомеда был когда-то малогабаритный бензиновый генератор. Он устанавливался в специальную яму и маскировался сверху. На выхлопную трубу надевался шланг длиною в несколько метров, конец которого выходил в другое углубление, заваленное сверху ветвями. Однако в начале зимы, когда он со своим отрядом занимал другой схрон, русские самолеты при помощи специального оборудования обнаружили его. Тогда в результате ракетного обстрела половина боевиков Шамаева погибла. С тех пор он предпочитает аккумуляторы генераторам.

Евлоев сел за небольшой столик с установленной на нем машинкой «Ракова» для снаряжения пулеметных лент и кивком указал Сердюку на два стоящих один на другом ящика. Дождавшись, когда тот усядется, он пристально посмотрел Сердюку в глаза:

– Ты, я знаю, родом из Питера?

– Да. – Сердюк шмыгнул носом.

– Не тянет домой?

– У меня нет дома, – грустно усмехнулся тот.

– Ты достаточно проявил себя в наших рядах, чтобы тебе доверять, – перешел к делу Евлоев. – Я бы хотел видеть тебя уже в другом качестве.

Сердюк насторожился. Затаив дыхание, он слушал, не сводя глаз с эмиссара.

– Мы хотим отправить тебя в Россию, – продолжал Евлоев. – Ты меньше привлекаешь внимание русских спецслужб, и тебе будет легче выполнить там задачи, чем чеченцу.

– Я должен совершить теракт? – напрягся Сердюк.

– И не один, – нахмурился Арви, который не любил, когда его перебивают вопросами. – Ты организуешь подпольную работу и даже, возможно, возглавишь группу людей, которые поедут с тобой. В отличие от чеченцев тебя никто не заставляет умирать во имя Аллаха. Тебе не придется захватывать заложников и выдвигать политические требования. Твоя цель – военные объекты тех, кто приезжает сюда убивать наш народ.

Наблюдая за Сердюком, Арви почувствовал неприязнь к этому человеку. Каким бы хорошим воином ни был мужчина, он всегда вызывает двоякое чувство, когда воюет против своего народа за деньги. Его нельзя поставить в один ряд с арабскими наемниками, которых объединяет с чеченцами одна вера, или с моджахедом, убивающим своего земляка милиционера за предательство.

Словно почувствовав, о чем подумал эмиссар, Сердюк заерзал:

– Куда надо ехать и когда?

– Тебе скажут. Пока отдыхай, – восприняв вопрос как согласие, вздохнул Евлоев.

Скрипя деревянными ступенями, Филиппов поднялся на чердак дома, где был оборудован наблюдательный пост. Час назад заступил на дежурство Полынцев, сменив Ису Батаева.

– Ну, как у нас дела? – Антон выглянул в пролом кровли в сторону леса. Начинало смеркаться.

– Пока тихо. – Полынцев почесал подбородок. – Надоело сидеть без дела. Не получится так, что боевики не заглотят наживку?

Прошло уже четверо суток с того момента, как они обосновались в этом полуразрушенном строении. Бездействие сильно тяготило.