Чтение онлайн

— Да, разумеется.

Лейа благодарно и озорно улыбнулась и, схватив за руку (!), подвела меня к статуе. Паладины не шелохнулись. Тогда рыжая ведьма подошла едва ли не вплотную к изваянию, но, вместо того чтобы разглядывать ее наравне со мной, начала постреливать в паладинов глазками. Она демонстративно вертелась, переносила вес с одной ножки, обтянутой тонкой кожей штанов, на другую под предлогом разминки, оттопыривая крепкую задницу, скрещивала руки под грудью — словом, досаждала и провоцировала паладинов, как могла. Я так и не понял, хотела ли она просто подразнить рыцарей или же стремилась к тому, чтобы они на нее напали, а я, как супер-маг, давший слово, убил бы их на месте. Однако паладины с успехом игнорировали ее поползновения.

На секунду мне даже стало жаль эту испорченную во всех смыслах женщину. Она так обиделась на то, что ее, прелестницу, вновь отвергли, что поджала капризные губы и отошла в сторонку, предоставив мне разглядывать памятник.

Насколько я уже понял, Ануид являлся богом этого мира. Но вот живой он или мертвый, я не знал. С одной стороны, Ануиду поклоняются тысячи людей, а с другой, он не предпринял попытки меня атаковать. А ведь Эльва говорила, что боги в таких мирах очень даже агрессивны. И если не напали, значит, их попросту нет.

Однако статуя из чистого золота широкоплечего, увитого мускулами богатыря, в золотом нагруднике и с добрым, решительным лицом, все же стояла и взирала на меня сверху вниз. Хм!.. Ну не знаю. От человека он вроде не отличается…

Внимание мое привлек неожиданный шум. Врата храма распахнулись, и оттуда в нашу сторону понеслась лавина черных рыцарей. Впереди всех, размахивая короткой булавой, скакал тот самый одноглазый монах в рясе, который сбежал от меня в прошлый раз. Из примыкающих улиц появились полуобнаженные мускулистые фигуры людей, вооруженных разнообразным, но непременно тяжелым оружием — от массивных копий до двуручных мечей. И все они молча надвигались на меня!

Из секундного ступора меня вывели стражи памятника. Вскинув мечи, они шагнули в мою сторону…

А дальше время вновь совершило скачок. «Розовый туман» и нестерпимая боль захлестнули меня с головой. На грани потери сознания я все же сумел изменить первоначальное решение и, вместо того чтобы запустить «розовую волну» в металл доспехов и оружия, вселил ее в золотую статую.

Она пришла в движение за долю секунды — быстрее, чем доскакал отряд паладинов, раньше, чем до меня дотянулись клинки двух черных рыцарей. Золотой Ануид прыгнул прямехонько на меня и начал плавиться в воздухе.

Ударила тугая волна, будто бы сверху вылили цистерну теплой воды, я дернулся, поняв, что сейчас задохнусь, но облепивший меня жидкий, подобно ртути, металл уже практически принял полагающуюся форму и открыл ноздри для дыхания. Вслед за этим расплавленное золото сошло с век, и я увидел, что враги ожесточенно лупят по мне кто мечами, кто палицами, бьют щитами, пытаясь сбить с ног. Но теперь я с ног до головы был покрыт пятисантиметровой золотой броней. Тяжелые удары гасились о псевдожидкий верхний слой, а те, что проникали сквозь него, принимал на себя застывший, как выброшенный вулканом обсидиан, внутренний слой.

Причем веса золота я практически не ощущал — только теплоту «второй кожи» и исходившую от нее надежность.

Я разогнулся и ударил рукой наотмашь. Попавший под удар паладин отлетел на полметра и рухнул под ноги топчущихся коней. И в этот момент я почувствовал себя неуязвимым богом!

Я вновь оказался в бронированном доспехе посреди диких аборигенов, которые не могли нанести мне урона. А я мог. Да еще как мог!

— В глаза! — закричал одноглазый монах, скачущий вокруг меня на лошади и старающийся в этой мешанине не зацепить своих короткой булавой. — Бейте ему в глаза!

Нет, ну это уже наглость!

Я ускорился: бил руками, прыгал, ударяя корпусом лошадей и топча падающих всадников, но просвета в этом диком мельтешении так и не видел. Через несколько секунд я кинул слабую «розовую волну» вокруг и, наблюдая, как коверкаются и сжимаются доспехи паладинов, как задыхаются несчастные люди, остановил боевой угар.

Рядом со мной остались стоять только полуобнаженные воины с пустыми руками. Их мечи и наконечники копий расплавились и бесформенной жижей упали на землю. И даже монах в рясе потерял боевой пыл, когда лишился своей булавы.

Я мог убить их всех за секунду, лишь приказав их бывшему оружию превратиться во что-нибудь наподобие пружин и проткнуть их насквозь, однако медлил. Все же, несмотря на то что я предостаточно повидал трупов, смерть людей оставалась мне отвратительна. Вон даже на черных рыцарей, усеявших наряду с лошадьми всю площадь, смотреть не могу без содрогания. Поэтому усилием воли я избавил рот от полужидкого золота и громко произнес:

— Уходите, я не хочу вас убивать…

— Убейте его, Воины! — закричал одноглазый монах и начал читать что-то нараспев.

Тело отреагировало само. Магофобия осталась у меня со времен сражения с магом в эльфийском лесу. Тот ураганных дел мастер едва не пришпилил меня к дереву, а от этого фанатика вообще неизвестно чего ждать!

Я совершил огромный, метров в десять, прыжок и приземлился прямо возле не успевшей среагировать лошади.

Удар тяжелой, покрытой золотом руки снес монаху голову, прежде чем я одумался. Блин, хотел же всего лишь оглушить!

Оглянулся. Безоружные воины стали пятиться, и, обуреваемый противоречивыми чувствами, я придал им ускорение тем, что взмахнул в их сторону руками наподобие восставшей мумии и громко закричал: «Буу!» Всех как ветром сдуло. Вояки чертовы!..

Впрочем, о них я мгновенно забыл, когда увидел Лейю, осторожно вылезающую из перевернувшейся пустой бочки. Как она туда залезла, да и когда, я не помнил, но ее вид говорил о том, что дамочка в шоке. Чтобы не пугать ее лишний раз, я стер с лица корку золота. Но баронесса пока меня не видела, обводила непонимающим взглядом площадь, усеянную трупами рыцарей, постамент, где раньше была статуя, и лишь спустя долгие мгновения посмотрела на меня квадратными глазами.

— Я думала, что ты мастер, — едва слышно прошептала она, — а ты… Ты — бог!