Чтение онлайн

Я сомкнула кулак вокруг ведьмина огня. Он исчез с облачком дыма и слабым запахом паленой кожи.

– Закрой дверь, идиотка!

Я заскочила внутрь и потянула дверь, закрывая ее за собой. Увидев меня, кобыла встала на дыбы, от испуга её глаза готовы были вылезти из орбит. Она забила копытами у моей головы. Я отшатнулась и постаралась сохранить равновесие, чтобы не упасть лошади под ноги.

Крепкая рука оттолкнула меня от опасности. Я упал на колени у двери стойла. Перед глазами поплыли звезды.

Конюх шагнул к испуганной лошади и ухватил ее за уздечку. Потянув вниз, он заставил животное опуститься на все четыре ноги, и приблизил лицо к лошадиной морде. Мужчина шептал и успокаивал кобылу, дыша в ее раздувающиеся ноздри.

– Ш-ш-ш, девочка. Все хорошо. Все хорошо.

Его низкий голос звучал так нежно, и я почти пожалела, что он говорил не со мной. Через некоторое время лошадь успокоилась, и конюх повел ее обратно в стойло.

Он казался спокойным, пока не повернулся и не шагнул ко мне.

– Ты что, ничего не знаешь о лошадях? Ты могла погибнуть! – Он не повышал голоса, но я уловила в его словах гнев.

– Прости. – Я потерла ушибленную бровь. В глазах на мгновение потемнело. – Я услышала возню и подумала, что могу помочь.

– Помочь? Ты вошла в мою конюшню, воняя пеплом и засохшей кровью, и бросилась под копыта паникующей лошади. Ты не в своем уме?

Запоздало я вспомнила про полнолуние и посмотрела на свои руки. Они были полностью покрыты чернилами, которые я сделала из крови и золы. Я больше не была Золушкой, а предстала безумной ведьмой, пойманной ночью под полной луной.

Я попыталась подняться и убежать, но волна головокружения наказала меня за резкое движение. Сознание снова померкло, а когда вернулось, я лежала на соломенном тюфяке. Моя голова покоилась на коленях конюха, пока он оттирал пепел с моего лица и рук. Добравшись до отрезанного пальца, он на мгновение остановился, но зрелище его явно не смутило. Он продолжал с нежной решительностью.

– Маленькая дурочка, – бормотал он, работая и не зная, что я очнулась. – Тебе следует лучше знать, как обращаться с паникующими животными. Я бы научил тебя, будь ты моей.

Его голос был кроток, но я слышала в нем напряженное беспокойство. Руки мужчины, касавшиеся моих, были нежны. От него пахло соломой, кожей седел и лошадьми. В этом не было ничего неприятного. Прикосновение его рук тоже нельзя было назвать неприятным. На самом деле, оно было прекрасно.

Я вздохнула. Вздохнула, как глупая девственница, грезящая об идеальном мужчине. Даже сейчас я все еще не могу поверить, что выкинула такое. От стыда я хотела провалиться сквозь землю.

Конюх склонился к моему лицу и пристально вгляделся в него. Его нельзя было назвать красивым или хорошо сложенным, но он мне понравился. Внешность конюха отличало вытянутое лицо и искривленный нос, который, вероятно, был еще более выдающимся до того, как его сломали. Мужчина был смуглым, его кожа не отливала золотом, словно поцелованная солнцем, а, скорее, от природы имела оливковый оттенок, который со временем потемнел от загара и многих часов, проведенных на солнце. Большие, черные и добрые глаза были так глубоко посажены, что придавали ему, если не присматриваться, ограниченный вид.

Темные волнистые волосы ниспадали бесформенными прядями, местами слишком длинными, местами слишком короткими. Челка выглядела так, словно он отрезал ее охотничьим ножом, чтобы волосы не лезли в глаза. Возможно, брился он так же. Его щеки чернели от двухдневной щетины.

– Госпожа, ты в порядке?

– Вполне, – ответила я, изо всех сил пытаясь встать. Тело выдало мою ложь: я зашаталась.

Он усадил меня обратно на солому и сел рядом.

– Ты не в порядке. Может, у тебя треснул череп. Я должен привести хирурга.

– Нет. – Я попыталась покачать головой, но движение вызвало головокружение. – Просто позволь мне пойти и лечь. До завтра я поправлюсь.

– Поправишься? Для лечения треснувшего черепа нужно нечто большее, чем повязка и народные средства.

Я подумала о хирурге, его стальных ножах, и начала бороться сильнее.

– Не нужно хирурга!

– Легче, – он заговорил мягко, как когда успокаивал паникующую лошадь. – Очень хорошо. Я не буду звать хирурга, но тебе нельзя сегодня спать. Удары по голове очень коварны. Ты можешь не проснуться.

Он сжал мою левую руку своими ладонями. Если его и посетила мысль о моем недостающем пальце, то вслух ничего сказано не было.

– Не молчи. Расскажи что-нибудь о себе.

– Зачем?

– Если мозг начнет опухать, речь станет нечленораздельной, и это покажет мне, насколько серьезно ты пострадала.

– Отлично! – Я попыталась говорить с раздражением, но он взял мою руку в свои, и это вызвало приятные ощущения. – О чем же мне рассказать?

– Начни со своего имени.

– Эмбер.

Я прокляла себя, едва услышала свой голос. Стоило назваться по-другому, но у меня не было наготове подходящего имени. Я никогда не давала Золушке имени. Когда люди говорили с нею, они обращались «госпожа», когда говорили о ней, звали ее «лушка». Я слыхала, что в других странах это слово было именем, но на нашем языке означало просто «она» или «ее».

К счастью, мое имя, кажется, ни о чем ему не говорило.

– Добрый вечер, Эмбер. Я – Риан.

Риан. Звучало как производное от Адриан. Большинство матерей в городе Монархов по крайней мере одного сына называли в честь принца, и каждый третий Адриан Джуст звал себя Йен или Риан в бесплодных попытках отличаться от других.

– Привет, Риан. А фамилия у тебя есть?

– Ничего примечательного.

Ах. Он – просто конюх Адриан Джуст. Как заурядно. Не то чтобы мне было чем похвастать. Я была Эмбер, дочерью извозчика, а теперь я – Эмбер ведьма. Когда речь зашла об именах, оказалось, что нас называли без особого воображения, не перебирая вариантов.

– Так ты грум принца, да?

– Я объезжаю лошадей и натаскиваю гончих во дворце... – он оборвал себя и поджал губы. – Ты выводишь меня на разговор, в то время как должна говорить сама. Если не хочешь рассказывать о себе, тогда поведай мне какую-нибудь историю.