Чтение онлайн

– Ложа имеет какое-то отношение к смерти моего отца?

Прежде чем ответить, книготорговец надолго замолчал.

– Я мало знаю об обстоятельствах его смерти, кроме того, что всё, что о ней рассказывают - ложь. В тот день, когда я видел его в последний раз, он передал мне записку, и мы встретились неподалеку от книжной лавки. Мы говорили на бегу, прямо на улице. Он сказал, что ему угрожает опасность, что он боится за жизнь твоей матери и твою. Две недели спустя распространились слухи о том, что его корабль затонул в колониях.

Пауль размышлял, сказать ли Келлеру о последних словах кузена про ту ночь, когда его отец пришел в особняк Шрёдеров, о выстреле, который слышал Эдуард, но решил, что не стоит. Он долго раздумывал над этой информацией, но так и посчитал ее достаточным доказательством, что за исчезновение отца несет ответственность дядя. В глубине души он полагал, что тот что-то знает, но не хотел разделять эту ношу ни с кем, пока сам точно не убедится.

– Он также просил меня передать тебе одну вещь. когда повзрослеешь. Я уже много месяцев тебя ищу, - продолжил Келлер.

Сердце у Пауля заколотилось.

– Что это?

– Не знаю, Пауль.

– Так чего же вы ждете? Отдайте мне это!
– почти прокричал Пауль.

Книготорговец окинул Пауля ледяным взглядом, дав ему понять, что не выносит, когда ему отдают приказы в собственном доме.

– Думаешь, что достоин наследия своего отца, Пауль? Юноша, которого я видел третьего дня в клубе "Бельда", мне кажется всего лишь пьяным мужланом, который впустую растрачивает тот талант, которым его наградила судьба.

Пауль уже открыл рот, чтобы с вызовом рассказать ему о холоде и голоде, которые он пережил после того, как их выгнали из особняка Шрёдеров. О том, как это изнурительно - таскать уголь вверх-вниз по влажным ступеням. Об отчаянии, когда невозможно найти работу, но всё равно нужно продолжать искать. Об искусительном призыве холодных вод Изара. Но потом осекся, потому что его страдания не давали права вести себя так, как он вел себя в последние недели.

Что заставило его почувствовать себя еще более виноватым.

– Герр Келлер... а принадлежность к ложе сделает меня достойным?

– Это стало бы началом, если ты просишь от чистого сердца. Но уверяю тебя, это не так-то просто, даже для такого, как ты.

Молодой человек сглотнул, прежде чем ответить.

– В таком случае я смиренно прошу вашей помощи. Я хочу стать масоном, как отец.

Алиса закончила полоскать бумагу в подносе с проявителем и положила ее в жидкий закрепитель. Когда она смотрела на бумагу, у нее возникало странное чувство. С одной стороны, гордость, потому что с технической точки зрения фотография была совершенной. Жест девицы легкого поведения, прижавшейся к Паулю. Блеск в ее глазах, и его - лишь слегка приоткрытые... Детали, которые делали сценку почти осязаемой, но несмотря на профессиональную гордость, эта фотография грызла ей нутро.

Стоя в проявочной, погруженная в свои мысли, она почти не обратила внимания на звонок колокольчика, извещающий о новом посетителе студии. Однако она подняла голову, услышав знакомый голос. Приникнув к оконцу из красного стекла, она четко видела всю студию, и глаза подтвердили ей то, о чем сообщили уши и сердце.

– Добрый день, - сказал Пауль, приблизившись к прилавку. Чтобы зайти в "Мунтц и сыновья", молодой человек сделал большой крюк на обратном пути в пансион, где до сих пор жил вместе с матерью, осознавая, что приносимая его торговлей акциями прибыль в любое мгновение может испариться. Он выудил адрес фотостудии у одного из служащих кабаре, развязав ему язык с помощью нескольких банкнот.

Под мышкой он нес тщательно завернутый пакет. В нем лежала толстая черная книга с золотым тиснением. Вручив ему книгу, Себастьян сказал, что в этом томе содержатся основы, с которыми должен познакомиться непосвященный до того, как стать масоном. С нее начинал Ханс Райнер, а потом и Себастьян. Пауль горел желанием собственными глазами пробежать по тем строчкам, которые читал и отец, но до того у него было более срочное дело.

– Мы уже закрыты, - заявил Паулю фотограф.

– В самом деле? А мне казалось, что до закрытия еще целых десять минут, - ответил молодой человек, недоверчиво взглянув на стенные часы.

– Для вас мы уже закрыты.

– Для меня?

– Разве вы не Пауль Райнер?

– Откуда, черт возьми, вы знаете мое имя?

– Оно прилагалось к описанию. Высокий, худой, с ледяным взглядом и чертовски красив. Были и другие прилагательные, но лучше я о них умолчу.

В подсобке послышался какой-то грохот, и Пауль попытался заглянуть через плечо фотографа.

– Там Алиса?

– Это, наверное, кошка.

– Не похоже на кошку.

– Нет. Похоже на кювету с проявителем, которую специально сбросили на пол. Но поскольку Алисы там нет, то это, видимо, кошка.

Снова раздался грохот, на сей раз еще сильнее.

– Ну вот, еще одна. Хорошо хоть они металлические, - сказал Август, элегантным жестом закуривая сигару.

– Лучше идите и дайте кошке поесть. Похоже, она очень голодная.

– Скорее, в ярости.

– И я могу понять, по какой причине, - сказал Пауль, понурив голову.

– Слушайте, приятель, она кое-что для вас оставила.

Фотограф протянул ему фотографию, изображением вниз. Перевернув ее, Пауль увидел расплывчатый снимок, сделанный в парке.

– Это женщина, спящая на скамейке в Энглишер Гартен.

Август сделал длинную затяжку и выпустил дым в сторону Пауля.

– В тот день, когда Алиса сделала эту фотографию, был ее первый выход в одиночку. Я дал ей камеру, чтобы она побродила по городу в поисках образа, который ее тронет. Она решила прогуляться по парку, как все начинающие. И вдруг увидела эту женщину, сидящую на скамейке, и ее привлекло это спокойствие. Она сделала фото и подошла, чтобы поблагодарить женщину. Та не ответила, и Алиса тронула ее за плечо. Женщина упала на землю.