Эмма
Шрифт:
– Это нормально, а отец отсутствовал?
– Он сидел у камина. Отец так много курит. И столь молчалив.
– Это он так переживает, вы же понимаете?
– Думаю да.
– Эмма, хочу сказать вам, что я очень волнуюсь за всех вас.
– Благодарю, но прошу меня простить, я не готова об этом говорить, поэтому я лучше пойду, прогулка больше будет мне на пользу.
– Конечно, ступайте, прошу прощения, – произнёс доктор, кивнув головой в знак уважения, посмотрев на прекрасную розу в руках молодой девушки.
– Да.
– Может быть мне вас проводить?
– О, не стоит. Вы больше нужны другим членам семьи.
– Хорошо, не глупый, понял. До встречи Эмма.
– Да, до встречи. – Эмма покинула Доктора и пошла своей дорогой.
Погода вновь стояла солнечная, хотя присутствие на небе облаков делало её немного прохладной, особенно в те мгновения, когда солнце было скрыто за облаками.
– Милая сестра я так люблю тебя и так скучаю, мне очень грустно и страшно. Этот ночной кошмар, он постоянно крутиться у меня в голове. Ты ли это была и что это всё значит? Мне страшно.
– Всё это так странно, – Эмма начала говорить сама с собой, озвучивая всё то, что ее тревожило, всё то, что было связанно с ее сестрой. Разговор был долгий.
Эмма была настолько обессилена, что окружающий мир ей казался каким–то странным и пугающим. Она боялась потеряться в этой реальности, может быть, она вообще находится в другом мире, который затягивает её словно зыбучие пески. Эмма посидела с полчаса у маленькой могилки Сьюзи, и, оставив розу, пошла обратно домой.
По дороге ей не встретилась ни единая живая душа, деревья под натиском усилившегося ветра наклонялись на запад, волосы приходилось придерживать, чтобы они не падали на глаза.
У дома она ещё раз увиделась с доктором, который спешил в центр города к своим пациентам. Он был очень уважаемым членом общества, особенно в пригороде Лиля, куда с приличным опозданием доходили новые лекарства и методы лечения. Но доктор раз в месяц ездил к своему профессору, у которого познавал лекарское искусство, чтобы быть в курсе передовых технологий в лечении разных болезней.
– Я оставил вам новый настой, для успокоения. И дал инструкцию по приёму вашей служанке. Она у вас как член семьи.
– Пифия, да, она с нами давно живёт, мы ее очень любим. Благодарю Доктор, вы столь любезны, что ещё помогаете нам и навещаете.
– Что вы! Это такая мелочь по сравнению со всем тем, что вам пришлось пережить. Простите меня, но мне уже пора. Спешу в город, несколько заболевших, а что за болезнь, пока не знаю.
– Надеюсь ничего страшного.
– Спасибо, я надеюсь тоже. Прощайте.
– Прощайте.
Глава 5
За эти несколько дней два раза прошёл лёгкий дождь, но на этот раз солнце порадовало своим присутствием на небосклоне, и Эмма решила сходить в рощу немного развеяться от грустных мыслей.
Солнце освещало верхушки деревьев и частично лучи проникали сквозь листву, прогревая почву. Мадемуазель Фоссе взяла с собой букет свежих цветов из отцовской оранжереи, чтобы обвить ими верёвки качелей.
Одно из самых старых деревьев в роще было излюбленным местом молодой девушки. Это была огромная старая ива, на ветвях которой, когда-то много лет назад, отец Эммы и привязал качели.
– Дочь, хотя день рождения у тебя не скоро, но я сделал подарок для тебя.
– Какой, отец? – спросила Эмма, которой было около пяти лет.
– Ступай к иве, там тебя ждёт сюрприз.
– О, папа, спасибо. Я пойду? – и озорной рыжеволосый ребёнок с горящими глазами помчался на встречу с небывалым чудом.
– Конечно, но возьми с собой завтрак, – произнёс отец, но слишком поздно, его уже никто не слушал, Эмма была далеко.
Казалось, что это дерево знает ее лучше любого знакомого ей человека, словно оно хранило ее печали и радости еще с раннего детства.
В лет семь Эмма забралась так высоко, что не могла сама спуститься с дерева, ей пришлось звать на помощь. Крикнув несколько раз, она поняла, что ее никто не слышит, и, поплакав, осталась со своим страхом один на один. Так она просидела до тех пор, пока не пришёл отец, который в поздний час обеспокоился отсутствием дочери, и помог ей слезть с дерева. Но после этого, взяв страх под контроль и собрав волю в кулак, она сама научилась залазить и спускаться, а ещё преодолела боязнь высоты.
– Скоро рассвет, нужно спешить, – произнесла девушка сама себе. – Столько эмоций.
Эмме нравилось смотреть на закаты и рассветы с высоты почти птичьего полета, где никто не будет ее беспокоить.
Да, бывало, она проснётся ещё до восхода солнца и, одевшись, побежит к дереву, залезет на него, и полусонная, смотрит на восходящее солнце. Она ждала и загибала пальцы, считая стадии восхода.
Небо озарилось лёгкой кромкой розового цвета, после, сияние розового света усилилось, добавился мягкий жёлтый, насыщенный оранжевый, и вот первый луч, следом другой и секунда бездействия и вот он взрыв силы, рождение солнца, лучи освещают всё вокруг.
Яркий луч пронёсся над головой Эммы, сквозь крону деревьев вдалеке и растворился в воздухе. Там, на верху, она оставляла мирскую суету и наслаждалась красотой природы. Она могла там быть по многу часов, взяв с собой несколько яблок и свой любимый дневник, в который она писала все, что ей приходило в голову. Иногда она рисовала. И лишь одна счастливая весть, о которой ей сообщили с земли, заставила ее спуститься с дерева. Именно в этот день она узнала о рождении её дорогой Сьюзи.
– Эмми, Эмми! – кричала бегущая к ней служанка. – Ваша матушка родила девочку! Сестра, у вас родилась сестра!
После рождения сестры, Эмма продолжала проводить здесь много времени. Раскачиваясь на качелях, размышляя о разных вещах: её спокойной жизни в Лилле, семье, планах на жизнь о многом другом, о чём думают девушки её возраста. Многие говорили про Эмм, что она уникальна:
– Ваша девочка, прекраснейший цветок.
– Она впитала в себя всё самое лучшее от вас Жанн и Мэри-Энн. – как то обмолвились гости на одном из званых обедов, которые были очень частыми до рождения Сьюзи.
– Благодарим за добрые слова, – смущаясь, отвечали родители.