Чтение онлайн

Улыбка мужчины стала жёстче. Кольцо на пальце стало ещё горячее.

— Ты ведь хочешь стать Избранной? — прорычал он.

Женевьева фыркнула:

— Зачем? Чтобы впечатлить горстку извращённых ублюдков, которым нечем заняться, кроме как смотреть, как семья рвёт себя на части?

— Она с характером, — хмыкнул кто-то с оленьими рогами, прикреплёнными к маске.

— Я думала, Роуингтон предпочитает женщин потише, — прошептала другая фигура.

Женевьева едва сдержалась, чтобы не расхохотаться. Ещё как предпочитает.

— Смертные, — с пренебрежением произнёс мужчина. — Думаете, нам не плевать на вашу мораль и обиды? Жили бы дольше, поняли бы — нет ни порока, ни святости. Есть только способы скоротать вечность.

По кругу прокатился звон тостов.

— Ну и скрашивайте, — бросила она, пытаясь обойти его. — Наслаждайтесь своей бессмысленной вечной жизнью.

Но он сделал шаг в сторону, перекрывая ей путь. Кольцо стало обжигающим.

Прежде чем Женевьева успела что-либо сказать, он резко толкнул её к стене. Плечи и поясница глухо ударились о камень, и она на мгновение замерла, глотая воздух, пытаясь вернуть себе равновесие.

— Осторожнее, Седрик, — предупредил павлин. — Если испортишь игру, Нокс тебя прикончит.

— Да не собираюсь я её калечить, — ухмыльнулся Седрик. — Просто хочу посмотреть, есть ли в ней хоть капля сопротивления. Чую, от неё толку не будет.

Бесполезная. Вот оно, снова. То слово. Женевьеве потребовалось всё самообладание, чтобы не вцепиться ему в лицо.

Вместо этого она просто отвернулась и пошла прочь, не позволяя им насладиться её гневом. Пусть получают своё зрелище уже на Охоте.

— Эй, я с тобой ещё не закончил! — позвал Седрик, догоняя. — Может, мы не с того начали. У меня есть предложение. Я хотел убедиться, что ты не пустая трата времени.

— Неинтересно, — бросила она, даже не обернувшись.

— Хочешь узнать хотя бы, о чём речь? — настаивал он. — Я могу сделать нас обоих богатыми. Хотя я и так богат. Значит — ещё богаче, полагаю.

— Если ты не отстанешь, я закричу, — пообещала она весело.

— Да остановись ты на секунду, чёрт побери—!

— Роуин! — крикнула она. — Тут какой-то тип ко мне приста—

Мужчина хлопнул рукой ей по рту.

Она широко раскрыла челюсть и вонзила зубы в нежную плоть между его большим и указательным пальцем.

— Ах ты, маленькая сука! — взвыл Седрик, пытаясь отдёрнуть руку, но Женевьева только сильнее вцепилась.

Когда он, наконец, оторвал её от себя, она резко обернулась и щёлкнула зубами в его сторону:

— Ещё раз подойдёшь — откушу до кости. Клянусь.

И, не дожидаясь ответа, ушла прочь.

С каждым шагом кольцо на её пальце становилось всё холоднее.

***

К моменту, когда Женевьева добралась до кабинета Баррингтона, до начала маскарада оставалось меньше часа.

Полутёмная комната, освещённая лишь тёплым мерцанием свечей, была на удивление прохладной — по спине тут же пробежал озноб. Запах дерева, табака и старых книг ударил в нос за секунду до того, как в воздухе проступил горький аромат… гари?

Кожа покрылась мурашками от магии, медленно сочащейся откуда-то с задней части кабинета. Оглядев книжные полки за массивным столом, Женевьева наконец увидела источник этого тревожного присутствия — портал. Огромный, непроглядный, он дрожал, словно вертикальная гладь чёрной воды. Взгляд Женевьевы приковал этот затаённый, чуждый омут, и она настолько увлеклась, настолько оцепенела перед его бездной, что не заметила Баррингтона, пока тот не откашлялся.

— Женевьева, — тихо позвал он, стоя у книжных полок. — Иди. Присядь.

Она подошла и устроилась на подлокотнике кожаного кресла перед столом, стараясь не слишком мять платье, которое красиво ниспадало с бедра вниз.

— Ты выглядишь восхитительно, — сказал он, но в голосе звучала безошибочная печаль. — У тебя глаза Тесси. Ну, те, что были у неё, когда я впервые её увидел.

Потому что, как только Некромантка завершала ритуал, чтобы унаследовать магию, тёплая лазурь, с которой рождались женщины их рода, превращалась в ледяной голубой. Цвет Гримм.

Будучи младшей сестрой Офелии, Женевьева никогда не задумывалась, коснётся ли её этот оттенок. Цвет Гримм не шёл к её коже, к её волосам — так, как шёл к Офи.

— И упрямства у тебя столько же, — добавил Баррингтон, возвращая её из мыслей.

— Офелия назвала бы это упрямством, — буркнула Женевьева.

Он попытался улыбнуться, но даже этот жест дался ему с трудом.

Молчание.

— Что случилось? — наконец выдохнул он.

У неё самой на языке вертелось множество вопросов, но его был справедлив. С этого и стоило начать.

— Мой отец, — сказала она. — Всё из-за него. Мы узнали, что он снова вошёл в Фантазму. Там есть уровень… Обман. Если проиграешь — убиваешь того, кого любишь больше всего. И он…

Пальцы Баррингтона стиснули подлокотники кресла до белых костяшек. Ярость, исходившая от него, была почти ощутима.

— Он ещё жив? Гэбриел? — прорычал он.

— Мы с Офелией не знаем. И, если честно, уже не хотим знать.

— Я найду его, — сквозь зубы прошипел Баррингтон. — Я всегда знал, что эта мразь станет её погибелью. Она вообще не должна была входить в Фантазму. Именно поэтому мы…

Он резко осёкся, сжал губы.

— Расскажите, — прошептала Женевьева. — Всё. Я хочу знать. Мне нужно знать, что с ней произошло. Что сделало её такой. Почему она так и…

Не полюбила меня?

Нет. Это неправильно. Тесси Гримм наверняка любила обеих своих дочерей. По-своему.

Может быть, дело в том, что кем бы я ни стала, кем бы ни была — она бы всё равно не чувствовала ко мне того, что чувствовала к Офелии? — да, вот это уже ближе к истине.