Чтение онлайн

– Что же, мне правда весьма неловко.

– Никаких проблем, – сказал Эндер. – Эта ошибка вполне объяснима. Я бы предпочел лететь с капитаном, который всерьез воспринимает любую угрозу своему кораблю, чем с тем, который сочтет трехчасовую потерю связи ерундой.

Морган принял предложенную ему оливковую ветвь.

– Адмирал Виггин, я рад, что вы придерживаетесь такого мнения.

– Эндер, – поправил его Эндер.

Валентина с улыбкой встала с кресла.

– Если не возражаете, я оставлю все это незашифрованным на вашем компьютере, позаботьтесь только, чтобы все это передали в библиотеку – кроме личного письма от моего брата, – сказала она и повернулась к Эндеру. – Он пишет, что любит меня и скучает по мне, и просит меня уговорить тебя написать родителям. Моложе они не становятся, и им очень больно, что от тебя не получают никаких вестей.

– Да, – сказал Эндер. – Я должен был написать, как только корабль двинулся в путь. Но я не хотел забивать ансибль личной корреспонденцией. – Он печально улыбнулся Моргану. – И вот теперь мы здесь – потому что у Питера и Граффа раздутое чувство собственной важности.

– Я попрошу своего эгоцентричного братца направлять будущие сообщения иначе, – сказала Валентина. – Полагаю, вы не станете возражать, если я отправлю ему по ансиблю такое сообщение.

Они пошли к выходу в сопровождении Моргана, который только улыбался и повторял: «Так рад, что вы понимаете», когда Эндер вдруг остановился:

– О, адмирал Морган…

– Пожалуйста, зовите меня Квинси.

– О, я никогда не смогу вас так называть, – сказал Эндер. – Наши звания такое обращение дозволяют, но если кто-нибудь услышит, что я обращаюсь к вам по имени… Подросток, фамильярно обращающийся к капитану… Уверен, в этом мы с вами согласны. Ничто не должно подрывать авторитет капитана.

– Мудро, – ответил Морган. – Вы заботитесь о моем авторитете, пожалуй, побольше меня. Но вы хотели еще о чем-то поговорить?

– Да. Спектакль. Мы правда ставим «Укрощение строптивой». Я играю роль Люченцио, у Вэл тоже небольшая роль. Спектакля все ждут. А сейчас он отменен без всяких объяснений.

Морган выглядел озадаченным.

– Если это лишь спектакль, так у меня возражений нет – ставьте на здоровье.

– Конечно поставим, – сказал Эндер, – теперь с вашим разрешением. Но, понимаете, некоторые участники пригласили членов экипажа. И отмена представления может оставить нехороший осадок. Плохо скажется на моральном состоянии, вы согласны? Я хотел предложить вам сделать красивый жест, чтобы все видели – это было недоразумением. Убрать эти нехорошие чувства.

– О чем вы говорите? – спросил Морган.

– Просто… когда мы перенесем это на другой день, почему бы вам не прийти на спектакль лично? Пусть они увидят, что и вы смеетесь над комедией.

– Мы можем дать ему роль, – сказала Валентина. – Уверена, Кристофер Слай…

– Сестра шутит, – сказал Эндер. – Это комедия, и любая роль в ней ниже достоинства капитана корабля. Я предлагаю вам прийти – и только. Хотя бы на первый акт. Вы всегда можете сослаться на неотложные дела и уйти раньше, все поймут. Но это даст всем понять, что вы по-настоящему о них заботитесь, что вас интересует, как они проводят время в полете. Это сыграет важную роль в установлении хороших отношений с лидером – как во время полета, так и после прибытия на Шекспир.

– После прибытия? – удивилась Валентина.

Эндер невинно посмотрел на нее широко раскрытыми глазами:

– Как упомянул в нашем разговоре адмирал Морган, вряд ли хоть один колонист согласится на то, чтобы ими правил подросток. Им нужно будет удостовериться, что власть адмирала Моргана стоит за всем, что я делаю в качестве губернатора. Поэтому очень важно, чтобы они видели адмирала и узнали его получше, чтобы они доверяли ему – это обеспечивает лидерство.

Эндер опасался, что Валентина прямо здесь потеряет над собой контроль и либо рассмеется, либо наорет на него. Но она ничего такого не сделала.

– Понимаю, – сказала она.

– В самом деле неплохая мысль, – кивнул адмирал Морган. – Так что – идем начинать?

– О нет, – сказала Валентина. – Все слишком взвинчены. Никто не сможет играть. Почему бы не дать время успокоиться, объяснить, что все это ошибка, произошедшая исключительно по моей вине? А потом мы объявим, что вы собираетесь прийти, что спектакль состоится и что у нас есть шанс показать его вам. Все будут счастливы и довольны. И чем больше свободных от вахты членов экипажа сможет прийти, тем лучше.

– Я не хочу, чтобы на корабле страдал уровень дисциплины, – сказал Морган.

Валентина ответила моментально:

– Если вы посмотрите спектакль и получите удовольствие вместе со всеми, я не вижу, как это может сказаться на дисциплине. Наоборот, это может поднять настроение. Говоря по правде, мы чертовски старались хорошо поставить эту пьесу.

– Для нас это много значит, – сказал Эндер.

– Конечно, – согласился Морган. – Хорошо, вы все устраивайте, а я приду завтра в девятнадцать часов ровно. Сегодня было назначено на это время, ведь так?

Эндер и Валентина попрощались с ним. Офицеры, мимо которых они шли на выход, с удивлением и облегчением смотрели, как брат и сестра улыбаются и невозмутимо болтают.

Лишь оказавшись в каюте, они позволили себе сбросить это притворство, и только там Валентина сказала:

– Он планирует, что ты станешь подставной фигурой, в то время как он будет стоять за спинкой трона.

– Никакого трона нет, – сказал Эндер. – Для меня это решает множество проблем, ты так не считаешь? Пятнадцатилетнему подростку будет сложно вести за собой группу колонистов, которые прожили и проработали на Шекспире в течение сорока лет. Но человек вроде адмирала Моргана привык отдавать приказы, привык, что ему подчиняются. Колонисты не станут возражать против его руководства и сразу ему подчинятся.

Валентина уставилась на него, как на тронувшегося умом. Затем Эндер слегка дернул нижней губой, что всегда показывало иронию. Он надеялся, сестра придет к правильному выводу – что у адмирала Моргана наверняка есть способы подслушивать их разговоры и что он использовал их прямо сейчас, а потому весь их разговор нельзя считать приватным.

– Все в порядке, – сказала Валентина. – Если ты счастлив, я тоже счастлива.

При этих словах она на мгновение вытаращила глаза, что делала, когда хотела показать, что она притворяется.