Эндшпиль
Шрифт:
Но уж если браться, то это надо делать в ближайшее время. Ни капитан, ни его подводная лодка не становятся моложе. Старею и я. Возможно, вскоре его уже нельзя будет использовать. Или я стану такой старой, что ничего не смогу сделать.
Нет, я не всегда думаю о грозящей мне опасности со стороны Нины, не всегда строю планы о грандиозной Подпитке для себя. Но теперь это случается все чаще и чаще.
Иногда я просыпаюсь от звуков чьих-то голосов. Мимо моего домика на велосипедах проезжают девушки. Они направляются на молочную ферму. Утро тогда кажется мне особенно теплым. Я поднимаюсь, завтракаю и иду к развалинам аббатства, сижу на лугу, вдыхаю аромат белых цветов, и больше мне ничего не надо – лишь сидеть здесь и радоваться тишине и солнцу.
Но в другие дни – холодные и пасмурные, как нынче, когда с севера наплывают тучи, – я вспоминаю безмолвное тело подводной лодки, рассекающей темные воды залива, и думаю: неужто мое добровольное воздержание было напрасным? В эти дни я представляю, как омолодит мой организм такая грандиозная последняя Подпитка. Как говаривал Вилли, предлагая свою очередную выходку: а что я, собственно, теряю?
Похоже, завтра будет теплее, и мое настроение, возможно, улучшится. А сегодня меня что-то знобит, одолела меланхолия. Я совсем одна, мне не с кем поиграть.
Близится зима. И я очень, очень проголодалась.