Эндшпиль

В прорези прицела мушкета появилась фигурка вражеского ополченца. Пригибаясь и нелепо прикрываясь бесполезным деревянным щитом, тот, вместе с группой таких же обалдуев, медленно шел вперед куда-то в сторону невидимого ему окопа, скрытого в высокой траве и буреломе. На очередном шаге из под ноги солдата с громким хлопком вырвалось облако дыма, раскидывая в стороны землю, ветки и ошметки мяса, раньше бывшие его ногой. С воем солдат, бросив короткое копье, упал на землю и забился в судорожных попытках что-то сделать — не то обхватить обрубок ноги ладонями, не то еще что-то, непонятное с такого расстояния. Это он удачно попал — судя по обратному хронометру, что шел вместе с партией мин, жить им оставалось меньше суток. Остальные метнулись в стороны, залегли, скрывшись в траве.

Добивать раненного стрелок не стал — зачем? Вопли безногого, разносящиеся по округе, здорово сбивали спесь с остальных, да и приманкой он был неплохой. Вскоре двое бойцов из группы не выдержали криков товарища и, выскочив из каких-то кустов, попытались утянуть его куда-то подальше, третий выскочив на открытую местность и зарослей чахлого кустарника, бросился помогать, но этого стрелок им не позволил.

Совместил фигурку человека с отметками на прицельной планке. В высоту фигурка была в половину большого пальца — метров пятьдесят-семьдесят. Взял поправку.

Новомодный револьверный мушкет, которые только недавно начали поставлять в войска, заменив двухствольные штуцеры, щелкнул, когда стрелок потянул вниз скобу на рукояти. Барабан провернулся, подставив под ударник следующую камору, грохнул выстрел, маленькая человеческая фигурка, словно переломившись пополам, упала на землю, остальные попадали рядом, бросив раненого и отползая в стороны, пытаясь скрыться в высокой траве и складках местности от противника.

Стрелок пальнул еще раз, добив все таки калеку, и заставив вражеских солдат вжаться мордами поплотнее в землю. Убедившись что небольшая группа ополченцев, которую он обозначил для себя как «отряд-один», залегла и активности временно не проявляет, бросился в другой конец короткого окопа — шагов десяти в длину — на ходу сунув напарнику пустой мушкет и забрав у того другой, уже перезаряженный. Всем эти револьверные мушкеты хороши, кроме скорости перезарядки.

С другой стороны двигалась еще одна группа: пять человек, тройка копейщиков при паре арбалетчиков, мага нет. Грохнул выстрел. Один арбалетчик упал, второй вскинул свою волыну, навел на звук. Хлопнула тетива, свистнула стрела, пролетев сильно выше окопа и много левее. Барабан провернулся, грохнул еще один выстрел, не успевший залечь арбалетчик свалился на землю, забрызгав траву мозгами. «Отряд-два» потерял арбалетчиков — метров пятьдесят теперь они не опасны. Пальнув еще несколько раз, чтобы заставить остальных залечь, стрелок метнулся к обратному концу окопа.

— Мушкет!

— Заряжаю еще, — откликнулся напарник, утрамбовывая пулю в каморе и заталкивая сверху пыж.

— Свой мушкет дай! Мушкет дай!

Напарник стрелка вспомнил, что у него на плече на ремне тоже висит винтовка, сдернул ее, протянул.

Стрелок, высунувшись из окопа, оценил обстановку. «Отряд-один» залег, но судя по шевелению травы медленно ползет вперед, «отряд-два» потерял арбалетчиков и временно безопасен, но чуть дальше — высота человеческих фигурок была чуть больше ногтя, значит метрах в ста — двигался еще один отряд, среди вояк которого ярко-красным пятном выделялся офицер — именно его стрелок и взял на прицел. Барабан провернулся, револьверная винтовка пыхнула дымом, выпустив серое облачко не только из дула, но и из стыка барабана и ствола — была у них такая особенность — на мгновение перекрыв обзор.

Когда дым рассеялся, солдат увидел, что вражеский офицер не упал. Скоба перезарядки пошла вниз, потом вверх, проворачивая барабан и взводя курок, один за другим хлопнули три выстрела, три пули щелкнули по невидимому щиту, на мгновение проявляя силовой барьер в физическом мире.

— Змея заряди, — заорал стрелок напарнику, — быстрее.

Название «Драконы» осталось только за большими системами, залповыми, которые били огненными снарядами на многие тысячи шагов. Вот такие — ручные трубы, из которых вылетал маленький дракончик, как-то быстро стали называться змеями, наверное, потому что снаряд был похож на вытянувшуюся змею, с массивной головой и тонким, длинным хвостом. Больше конечно, снаряд походил на головастика, но как-то не солидно было так называть столь грозное оружие.

Со стороны вражеского отряда, оставляя за собой дымные хвосты и поджигая сухую траву и сучья, прилетели один за другим четыре огненных шара, ни один своей цели не достиг, зато змей уже был заряжен.

Стрелок высунулся из окопа и, вскинув на плечо тяжелую трубу, направил голову змея, торчащего из нее, в яркую фигуру вражеского офицера. С обратного конца трубы полыхнуло огнем и с шипящим свистом снаряд полетел к цели, оставляя за собой извивающийся дымный хвост, вот уж точно змей.

Попасть с такого расстояния в крошечную фигурку человека было почти невозможно, но этого и не требовалось — фронтальная проекция магического щита была сильно больше фигурки мага, который его ставил, так как за щитом прятался не только он, но и его солдатня. Имперские бойцы, после того как несколько пуль расплющились о невидимую стену, осмелели и встали в полный рост, маг двигался чуть впереди, прикрывая отряд. Удобно идут.

Грохнуло. Змей ударил сильно правее мага, огненный всполох взрыва развернулся шагах в десяти от того, но это считалось отличным попаданием и его было более чем достаточно. Магический щит, который мог сдержать мушкетную пулю, взрыв змея не сдержал. Ударная волна — объясняли стрелку на учениях — это не сильный порыв ветра, как может показаться со стороны, а спресованный до твердости воздух, каменная стена которая несется со страшной скоростью, кроша, ломая и разрывая все на своем пути. Словно огромный молот, размером со стену дома, бьет одновременно во все стороны, а вслед за ним несется шрапнель осколков. Редкий маг в одиночку сумеет удержать такое.

Этот не смог. В воздух взлетели рука с ногой в красных доспехах, переломанный труп мага отбросило куда-то в сторону. Контуженные и потерянные солдаты и ополченцы не сразу сообразили броситься на землю и залечь, наоборот, даже те из них кто упал после взрыва и получил не слишком уж сильные повреждения, пытались подняться. Один за другим Альдийский стрелок всадил четыре пули в мечущиеся человеческие фигурки и минимум дважды попал.

Справа затрещали ветки — один из отрядов подобрался уже вплотную. Копейщик появился совсем рядом с окопом, получил пулю, упал прямо под ноги своему побратиму, который продвинулся ненамного дальше. Последняя пуля в барабане мушкета пробила тому дыру в брюхе и он, сделав пару шагов, упал на землю.

— Заряди, и штуцер дай.

Последний копейщик, упал уже на границе окопа, и стрелок, увидев что тот еще шевелится, даже не стал тратить пулю на добивание, ударив раненного бойца ножом. Ухватился за какой-то ремень на экипировке мертвеца, подтянул к себе, уложив на границе окопа, сделав из трупа невысокий, импровизированный бордюр.

Мясной штурм все не прекращался. Волна за волной имперцы наступали, усыпав своими трупами окрестные поля, радовало только то, что магов среди них было немного, и даже против них у Альдийских бойцов имелось подходящее оружие.