Чтение онлайн

По другую сторону была Надежда!

Да, именно так. Надежда!

Но что если за “Энерган компани” стоит “Рур Атом”, такое же чудовище, как “Альбатрос”, которое намерено использовать энерган для борьбы с конкурентом, а симпатичный старый индеец не что иное, как наживка, на которую клюнул простак-журналист? Что если Надежда всего лишь мираж? А я должен принести ему в жертву себя и своих близких? К сожалению, динамитеросы не имеют к энергану никакого отношения. Как и Федерация борцов за чистоту планеты. Судя по всему, Остров тоже никак не связан с “Энерган компани”. Я мучительно думал — что делать? Как поступить?

Тем временем в часовню приводили все новых арестованных, Командор задавал им один и тот же вопрос, я вглядывался в их лица, и так как на сакраментальный вопрос никто ответить не мог и ни в одном из задержанных я не опознал жреца или Белого Орла, то несчастных отправили в подземелье, откуда даже сюда, несмотря на толщину стен, долетали крики и стоны.

Последним остался доктор Бруно Зингер. Он был один. И единственный из всех был аккуратно одет, в белой сорочке, которую, по слухам, он менял трижды в день: его арестовали в ресторане, где он ужинал. Доктор Зингер стоял перед распятием, уронив руки вдоль тела, зрачки за стеклами очков невероятно расширены, что придавало ему удивленный и печальный вид.

На сей раз мне не пришлось отыскивать в его лице сходство с жрецом, а Командору незачем было грозить ему — доктор Зингер принадлежал к числу апперов, верхушке общества.

— Бруно, я должен сообщить тебе неприятный факт, — сдержанно заговорил Мак-Харрис. — Посторонним людям стал известен шифр моего сейфа, где хранятся секретные документы лаборатории. Это и само по себе неприятно, но хуже другое: шифр известен так называемой “Энерган компани”, которая сочла уместным взять его в качестве номера своей радиофонной установки. Вполне официально.

Доктор Зингер беспомощно развел руками: — Мне очень жаль, Эдуардо, но…

— Дело в том, — прервал его Мак-Харрис, чувствовалось, что он с трудом сдерживает раздражение, — что этот шифр знали только три человека: я, ты и начальник охраны. В начальнике охраны у меня нет оснований сомневаться, это мой родной брат. Что до меня, то я никому не называл этот номер…

— Я тоже, Эдуардо, — сказал Зингер и на миг скосил глаза в мою сторону. Впрочем, мне могло и померещиться.

— Повторяю, — Мак-Харрис повысил голос, — я этот шифр никому не сообщал.

Доктор Зингер снова развел руками. И от этого жеста Мак-Харриса словно прорвало: — Врешь! Врешь, собака! Говори, кому ты назвал шифр! Отвечай!

Сколько тебе заплатили за это?

Так же орал он на врачей, упустивших его сынка Кони из санатория… Доктор Зингер попытался возразить, но Мак-Харрис не дал ему произнести ни слова, Он был вне себя от ярости.

— Признавайся, мерзавец, — орал он, — сколько миллионов сунул тебе “Рур Атом”, чтобы ограбить, разорить меня? А?

— У меня нет никаких дел с “Рур Атомом”, — успел произнести доктор Зингер, прежде чем железная рука Мак-Харриса обрушилась на его лицо. Из носа хлынула кровь.

Точно дикий зверь, который свирепеет при виде крови, Мак-Харрис окончательно потерял контроль над собой. Обнажив в жестокой улыбке свои идеально белые вставные зубы, он нанес Зингеру новый удар и продолжал до тех пор, пока тот не рухнул на пол. Рядом валялись разбитые вдребезги очки. А сверху благостно и смиренно взирал распятый сын божий.

— Вниз, к крысам! — гаркнул Мак-Харрис и пнул свою жертву ногой. — Пока не вспомнит, кто его подкупил!

Избитого начальника лаборатории вынесли из часовни. Под распятием осталась лужа крови.

Было шесть утра — час, когда наступает рассвет, но стайфли уже успел вернуться в Америго-сити и по обыкновению застилал горизонт, так что солнца не было видно. Несмотря на свежий, напоенный хвоей воздух, по-прежнему сочившийся в часовню, я лишился последних сил, голова кружилась, перед глазами в сумасшедшей пляске сменялись лица, взгляды — испуганные, растерянные взгляды, в которых светился недоуменный вопрос: что мне от них нужно? И, конечно, удивленный и печальный взгляд доктора Зингера. Словно откуда-то издалека доносился голос Мак-Харриса, говорившего в интерфон: — Лидия, ты? Вставай, сейчас не время спать! Отправляйся ко мне в служебный кабинет и пришли с надежным человеком… Нет, привези сама досье всех членов правления, ученого совета, руководителей отделов. Теперешних и бывших. Да, бывших тоже! И захвати с собой охрану!

Приехала Лидия. Личные дела сотрудников “Альбатроса” хранились в пластмассовых папках с цветной фотографией большого формата на первой странице. Меня усадили в кресло у готического окна, направили в лицо свет яркой лампы. И я принялся просматривать фотографии, комментируя: да, этого знаю нет, не знаю, нет, не он, не он… Мак-Харрис сидел напротив, не спуская с меня взгляда. А у меня кружилась голова, слезились глаза, я почти не различал лиц на фотографиях, и мне было уже все равно, кого я увижу, даже мелькала мысль, что если наткнусь на фотографию старика индейца — что ж, он ведь где-то там, возле передвижного радиофона 77 77 22, быть может, на катере в океане или же в автофургоне в пустыне. И вдруг я на него наткнулся. В папке двенадцатилетней давности. Худой, длинноволосый, с нежной, застенчивой, почти детской улыбкой. Но на фотографии он был молод, не было тех глубоких морщин, которые покрывали лицо старика с Двадцать второй улицы. В белом халате, какие носят химики в лаборатории, на груди фирменный знак — изображение альбатроса.

Завороженный его улыбкой, я долго не мог отвести взгляд от фотографии.

На папку обрушился протез Мак-Харриса: — Он?

Я был так растерян, что не мог произнести ни звука.

— Он! — В голосе Мак-Харриса звучало не только торжество, но и непонятный мне страх. Он выдернул папку у меня из рук и вслух прочитал: “Доминго Маяпан, возраст: 43 года, образование: химик, доктор наук, руководитель экспериментальной базы. Три крупных открытия в области фотосинтеза. Весьма перспективен. Особое внимание…”

Мак-Харрис перевернул страницу, поискал что-то и продолжал: “В сентябре того же года Доминго Маяпан бесследно исчез.

Месяцем позже в Рио-Анчо был обнаружен труп, опознанный, без достаточной степени уверенности, как труп Доминго Маяпана. Следствие положительных результатов не дало”.

Мак-Харрис поднял голову от папки: — Итак, Доминго Маяпан… — прошептал он. — Видите, Искров, ваш маленький “жрец” оказался крупным ученым. К тому же он, оказывается, цел и невредим, хотя десять с лишним лет назад его тело выловили из Рио-Анчо. И преспокойно торгует энерганом… А смерть в реке была отлично сфабрикованной комедией. И разыграли ее ровно двенадцать лет назад, когда я и Полина были в кругосветном свадебном путешествии. Умно, Искров, умно и хитро! Как и теперешний спектакль… Но кто его автор? И почему его разыгрывают именно сейчас?