Чтение онлайн

В штабе всю ночь консультировались с механиками и в десять утра ответили:

ФАЙЛЕРУ

ЕДИНСТВЕННОЕ, ЧТО МОЖЕТ ПОТРЕБОВАТЬ ВОЗВРАЩЕНИЯ, — ЭТО СОСТОЯНИЕ БАЛЛАСТНОГО ОТСЕКА 5. РЕШАЙТЕ САМИ. О РЕШЕНИИ ДОЛОЖИТЕ.

К полуночи Файлер принял решение:

U-653

НЕ ВОЗВРАЩАЮСЬ.

3 марта U-653 в штормящем море сблизилась с подводным танкером и приняла на борт шестьдесят пять кубометров горючего и провизию на четырнадцать суток плавания.

6-го Файлер получил приказ занять место в новой патрульной линии под кодовым названием «Раубграф» («Барон-разбойник»).

На этом радиоперехват кончается.

9 марта подводные лодки внезапно сменили тетрадь метеокодов. Акула стала недосягаемой и U-653 вместе со ста тринадцатью немецкими подводными лодками, как было известно, действовавшими в Атлантике, исчезла из поля зрения Блетчли.

Во вторник 16 марта, в пять часов утра по Гринвичу, через девять часов после того как Джерихо, поставив «остин», вошел в восьмой барак, U-653 в надводном положении следовала курсом строго на ост, возвращаясь во Францию. В Северной Атлантике было три часа.

После десятисуточного патрулирования в составе «Раубграфа», не обнаружив признаков конвоя, Файлер наконец решил возвращаться домой. Кроме лейтенанта Лаудона за борт смыло еще четверых матросов. Заболел один из унтер-офицеров. По-прежнему барахлил правый дизель. Оставшаяся торпеда была с дефектом. В не имеющей отопления лодке было холодно и сыро, и все, что находилось в ней — рундуки, продукты, одежда, — покрылось зеленовато-белесой плесенью. Файлер, съежившись от холода, лежал на койке и, морщась при перебоях двигателя, пробовал уснуть.

На мостике стояла ночная вахта из четырех членов команды, по одному на главный румб компаса. Все четверо в мокрых черных штормовках походили на монахов, все были принайтовлены к леерам металлическими тросами, у всех имелись защитные очки и цейссовские бинокли, каждый вглядывался в свой сектор ночи.

Облачность десять десятых. Ветер будто шел в штыковую атаку. Корпус лодки ходил ходуном, моряки, скользя по мокрым листам палубы, бились друг о друга.

Молодой оберштурман Хайнц Теен смотрел прямо по курсу, в сторону невидимого носа лодки. Чернота была такая, словно вы свалились за край света. Вдруг — свет. Он возник ниоткуда в нескольких сотнях ярдов, помигал пару секунд и исчез. Если бы бинокль не был направлен прямо в его сторону, Хайнц просто бы его не увидел.

Как ни удивлен был штурман, до него дошло, что на его глазах кто-то закуривал.

Посреди Северной Атлантики раскуривал сигарету моряк союзников.

Штурман через боевую рубку вызвал капитана.

Когда через полминуты Файлер по скользкому металлическому трапу поднялся на мостик, сильный ветер несколько разогнал облака и стали видны двигавшиеся всюду силуэты. Оглядев горизонт на все триста шестьдесят градусов, Файлер насчитал почти два десятка силуэтов кораблей, ближайший находился не более чем в пятистах ярдах по левому борту.

Тихий, почти шепотом, возглас. То ли выплеснувшийся испуг, то ли приказ: «Тревога! »

После срочного погружения U-653 поднялась к поверхности и неподвижно повисла в тихой воде под волнами.

Тридцать девять членов команды в полутьме молча прислушивались к звукам, издаваемым проходившим над ними конвоем: быстрое вращение современных дизелей, тяжелые обороты пароходных двигателей, необычное пение турбин боевых кораблей сопровождения.

Файлер пропустил все корабли конвоя. Выждав два часа, всплыл на поверхность.

Конвой уже ушел так далеко, что был еле виден в слабом свете наступающего утра, — над горизонтом лишь мачты, несколько расплывшихся пятен дыма и время от времени, когда высокая волна поднимала лодку, очертания мостиков и труб.

Поставленная перед Файлером задача состояла не в том, чтобы атаковать — в любом случае это было невозможно из-за нехватки торпед, — а в том, чтобы не выпускать из виду добычу, стягивая другие подводные лодки в радиусе ста миль.

— Конвой следует курсом семьдесят градусов, — продиктовал Файлер. — Квадрат BD 1491.

Первый помощник капитана нацарапал карандашом данные и бегом спустился в рубку за кодовой тетрадью. В крошечной каюте рядом с каютой капитана радист нажал на кнопки. Глухо загудела Энигма.

В семь часов Логи отправил Пинкера, Праудфута и Кингкома по домам отдохнуть по-человечески.

— Теперь жди закона подлости, — глядя им вслед, заметил он. И закон подлости не заставил себя ждать. Через двадцать пять минут Логи вернулся в Большую комнату с виновато-взволнованным выражением лица, которое не покидало его весь этот день. — Похоже, началось.

Сент-Ерт, Скарборо и Флауэрдаун сообщили о получении сигнала о контакте, за которым следовали восемь букв морзянки, и через минуту девушка из регистратуры уже принесла первые экземпляры. Джерихо бережно положил свой посередине стола.

RGHC DMIG. Сильнее заколотилось сердце.

— Радиосеть «Губертус», — объявил Логи, — 4601 килогерц.

Кейв слушал кого-то по телефону.

— Пеленгаторы сделали засечку. — Щелкнув пальцами, попросил: — Карандаш. Скорее. — Бакстер кинул ему карандаш. — 49, 4 градуса северной широты, — повторил Кейв. — 38, 8 градуса западной долготы. Записал. Молодцы. — Положил трубку.

Кейв всю ночь наносил маршруты конвоев на две большие карты Северной Атлантики: одну выпущенную Адмиралтейством, другую трофейную немецкую, с координатной сеткой, на которой океан был расчерчен на тысячи мелких квадратов. Шифроаналитики собрались вокруг него. Палец Кейва остановился почти точно посередине между Ньюфаундлендом и Британскими островами.

— Вот здесь. Следует за НХ-229.

Пометил крестиком, рядом поставил время — 7.25.

— Какой квадрат? — спросил Джерихо. — BD 1491.